Главная / Газета 27 Июня 2008 г. 00:00 / Культура

Культ матрешки с балалайкой

В Историческом музее показывают, как надо продвигать исконно русское искусство

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

В ГИМе открылась выставка, посвященная Марии Тенишевой, одному из ведущих меценатов и коллекционеров начала ХХ века. Во многом благодаря ей российские художники увлеклись исконной стариной, и на Западе возникла мода на русский стиль. Фигура этой княгини в искусстве Серебряного века очень напоминает многих персонажей сегодняшней арт-сцены: она начинала двигать культуру сообразно своим средствам и вкусам.

Русский стиль в том виде, в котором нам его оставил прошлый век – с матрешками и кокошниками – сконденсировался в двух местах. В подмосковном Абрамцеве и в усадьбе Талашкино под Смоленском. В имение Саввы Мамонтова в Абрамцево художники приезжали по большей части на пленэры, и их игры в народность и былинность носили факультативный характер. Зато у княгини Тенишевой (в усадьбе Талашкино) сложилось не только крепкое сообщество артистических русофилов, но производство народных скатертей и крынок было поставлено на поток. Усадьбу Тенишевой нередко сравнивали с Афинами, где расцветали искусства, а владелицу – с легендарным правителем греков Периклом. Ее новаторства, оказавшие влияние на ход русской культуры, продемонстрированы на выставке.

Однако о биографии Марии Тенишевой из экспозиции узнать почти ничего не удастся. К слову сказать, она и сама наделала в этой биографии немало пустот. В воспоминаниях писала об отстраненности матери, намекала на высокородство своего отца, что впоследствии дало повод для слухов, будто ее реальный отец – Александр II. В общем, с детства была натурой неуравновешенной и экзальтированной. Сразу после гимназии вышла замуж, но семейный круг был не для нее. Тенишева на манер сегодняшних светских львиц желала петь на сцене и ради этого отправилась в Париж учиться в вокальной школе. В Европе, сойдясь с художественной богемой, поняла, что ее призвание – «поощрять таланты». Здесь, кстати, еще один биографический парадокс. Всем известна страсть княгини к устройству школ и просветительству. Вот только судьбой и образованием своей первой дочери она почти не интересовалась.

С момента возвращения из Франции и вплоть до покупки вторым мужем, князем и заводчиком Вячеславом Тенишевым, имения под Смоленском, княгиня страдала от депрессий. Обретя «корни» среди пасторалей Смоленщины и площадку для реализации домостроительных замыслов, она с головой окунулась в искусство и меценатство. По словам кураторов, второй супруг относился к увлечениям княгини сдержанно. «Он с большим удовольствием покупал бы бриллианты, чем картины», – замечает автор экспозиции Ольга Стругова. Поэтому якобы Мария Клавдиевна собирала акварели, которые затем передала Русскому музею – бумажки легче прятать от мужниных глаз. Правда, собирательские интересы Тенишевой вращались вокруг народного искусства и декоративной археологии. Вокруг того, из чего в свое время вырос Исторический музей.

Как бы то ни было, став супругой одного из самых богатых людей России, Мария Тенишева совершила два важных дела. Во-первых, познакомила Париж с русскими народными промыслами. Именно ей ставят в заслугу распространение таких брендов, как матрешка и балалайка. Первую матрешку расписал руководитель талашкинских мастерских Сергей Милютин, он же с коллегами и с Тенишевой расписывали для Европы и балалайки – одни из главных продуктов, создаваемых княжескими мастерами. Во-вторых, под Смоленском возник целый ансамбль, как бы тогда сказали, в «новорусском стиле» – модерновое переложение древнерусских мотивов.

Отправной точкой послужило строительство церкви Святого Духа, декор которой создавал Константин Рерих. Из желания сделать все своими руками и возникали живописные, столярные, керамические, кузнечные мастерские. Княгиня готовила эскизы для мебели и особенно увлеклась эмалями (даже написала о них нечто вроде диссертации). Кстати, на открывшейся выставке можно увидеть редчайший пример ее искусства: повторение серебряного блюда и солонки, врученных императору Николаю при посещении им Смоленска. Это, конечно, не Фаберже, но много ли княгинь способны проследить за плавкой эмали?

По большому счету, выставка в Историческом – это набор предметов (иногда чрезвычайно редких, никогда в Москве не показывавшихся), которые отражают и достоинства, и недостатки талашкинского кружка. Достоинства – сохранение и изучение наследия. Но тут же – китчевость, лубочность, излишество декора. Иными словами, все то, в чем обвиняли модерн, увлечение богатых, пытающихся стать более русскими, чем народ. Закончилось это, как известно, эмиграцией и созданием новых мастерских уже во Франции.

Опубликовано в номере «НИ» от 27 июня 2008 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: