Главная / Газета 11 Июня 2008 г. 00:00 / Культура

Дети джунглей

Питерские студенты открыли Маугли в себе

ОЛЬГА ЕГОШИНА

На международном студенческом театральном фестивале «Твой шанс» нет приза «за обаяние мастерства». Если бы был, то одним из главных претендентов на награду можно было бы назвать постановку «Человеческий детеныш» по Киплингу. Спектакль Сергея Бызгу, сделанный со студентами второго курса кукольного факультета СПГАТИ, – одно из самых обаятельных явлений этого сезона. Остроумие, легкость, фантазия и сценическая выразительность – далеко не полный список достоинств этой незаурядной учебной работы.

В хитросплетениях студенческих тел «дитя стаи» чувствовал себя комфортно.<br>Фото: ОЛЕСЯ КАЧАНОВА
В хитросплетениях студенческих тел «дитя стаи» чувствовал себя комфортно.
Фото: ОЛЕСЯ КАЧАНОВА
shadow
Спектакль «Человеческий детеныш» вырос из обязательных для первокурсников упражнений первого семестра – «этюдов на изображение животных». Студенты факультета кукол Мастерской Руслана Кудашова зачастили в зоопарк, постигая тонкости пластики пантеры и медвежьей психологии. А в результате вместе с режиссером-постановщиком Сергеем Бызгу они воплотили героев самых известных сказок Киплинга о лесном мальчике Маугли. На сцене нет декораций. Тела студентов, одетых в черные тренировочные костюмы, превращаются в лесные джунгли. Качаются ветки-руки, между ногами-корнями проползает маленькое светлоголовое существо – человеческий детеныш Маугли.

Глядя на эту студенческую работу, начинаешь верить, что бедность реквизита и богатство фантазии зависят друг от друга напрямую (сколько постановок, где все чудеса техники использованы поразительно бездарно). Здесь – большие пластиковые бидоны изображают тамтамы. А пары черных полосок на лице и руках вполне достаточно, чтобы изобразить полосатого тигра Шерхана или вечно измазанную мордочку шакала Табаки. Изменение пластики – и волчья неуправляемая стая превращается в стадо бандерлогов. В серии пластических этюдов оживают джунгли: вот полетели птицы, вот пришла весна, пора брачных танцев, вот медведь Балу ведет занятия в лесной школе.

Словосочетание «человеческий детеныш» – единственные произносимые в ходе постановки слова. Остальные звуки – рычание, шипение, визг, наконец, будоражащая дробь тамтамов (студенты колотят в большие пластиковые бидоны). История взросления лягушонка Маугли сыграна без слов. Его играют трое исполнителей. Маугли-малыша – Алена Первухина. Маленькое щупленькое тело, огромные скорбные глаза, ежик светлых волос. Человеческий детеныш готов прильнуть к любому теплому боку. Вот в нору возвращается усталая мать-волчица, и Маугли, свернувшись клубочком, засыпает между ее лапами. А остальные волчата аккуратно окружают мать, и только один неудачник все не может втиснуться, жалобно поскуливая и кружась вокруг семейной группы. А вот Маугли с доверчивостью сироты ластится к красавице-Багире, местной лесной Клеопатре. А вот он уворачивается от дурашливого шакала Табаки. Потом Маугли-подросток с удивлением осознает, что теперь предмет его страхов – Табаки – ему едва по колено. Победой над врагом оканчивается эпоха отрочества. А юность приходит с первой любовью – девушкой, встреченной на берегу реки.

Когда-то остроумный Влас Дорошевич сетовал, что два французских приказчика, обедая со своими подружками, за несколько часов расходуют больше остроумия, веселости и фантазии, чем население провинциального русского города в полгода. Перефразируя коллегу, можно сказать, что шарм «Человеческого детеныша» действует так сильно еще и потому, что остроумие, веселость, фантазия, легкость – редкие гости на русской сцене. И еще более редкие качества в учебных работах.

Опубликовано в номере «НИ» от 11 июня 2008 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: