Главная / Газета 7 Июня 2008 г. 00:00 / Культура

Актриса Мария Аронова:

«Тусовки и вечеринки мне противопоказаны»

СВЕТЛАНА ЛЕПЕШКОВА

Сегодня в Сочи открывается фестиваль «Кинотавр» – один из самых крупных смотров отечественного кино. Как ожидается, особое внимание жюри и публики будет приковано к премьере фильма «Варенье из сакуры», в котором офисного секретаря сыграла Мария Аронова. Актриса Театра имени Вахтангова для кинорежиссеров – своего рода символ успеха. Во всяком случае, ее работа в фильме «Артистка» получила сразу две премии – «Нику» и «Золотого орла» – в номинации «Лучшая женская роль второго плана». В «Артистке» Аронова играет подругу главной героини – душевную «домашнюю» женщину. Между тем ее ключевая театральная роль последних лет императрица Екатерина II – полная противоположность женщине у плиты. «Новые Известия» заметили этот «ролевой» диссонанс и решили узнать у Марии АРОНОВОЙ, какой образ ближе ей самой – повелительницы мира или «домашней примадонны»?

Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
shadow
– Спектаклю, где вы играете Екатерину II, уже больше пяти лет. Наверняка за это время вы неоднократно задумывались о женщинах у власти. К примеру, лично вам хотелось бы видеть сегодня на посту президента России женщину?

– Я бы не хотела, чтобы в России была женщина-президент. С моей точки зрения, от президента, по большому счету, очень мало зависит. Мы не в монархическом обществе живем. Это с одной стороны. С другой, я не представляю себе, как женщина может выдержать бремя власти. Кроме того, мне кажется, что каждый должен заниматься своим делом. Я говорю банально, но я себе это так представляю. Однако, скажем, Хакамада мне очень нравится. Если фантазировать, она могла бы быть хорошим президентом России. Потому что в ней есть внутреннее благородство. Это очень важно для человека, который вершит судьбами. Страшно, когда приходят «из грязи в князи» или бывший ущемленный человек – это очень страшно. И все-таки я женщину на нашем престоле не вижу. Банально говорить, что в нашей стране женщину ущемляют. Вот я играю Екатерину II в спектакле Владимира Владимировича Иванова. Когда мы готовились к этому спектаклю, я читала очень много про императрицу, и я не знаю, есть ли сейчас в стране такого уровня женщина.

– Но вряд ли вы будете спорить с тем, что у нас в стране сейчас очень много успешных дам, занятых серьезным делом, сделавших карьеру. При этом многие успевают и домашней работой заниматься, и детей воспитывать. А в каком соотношении у вас находятся семейные заботы и актерская профессия?

– Соотношение дома и творчества у меня такое же, как и у любого человека, занимающегося любой профессией. Я никогда не рассматривала дело, которым я занимаюсь, как образ жизни. Это всегда было только моей работой. Голова моя не отключается, но тем не менее играть в большую артистку, приезжать и требовать себе холодный компресс на голову – это не для меня. Я знаю свое происхождение и знаю, какой фантастической женщиной была моя мама, которая мне когда-то сказала: «Если ты рожаешь ребенка, то забудь о себе». Я всю жизнь видела пример моей мамы. Во-первых, она родилась не в том веке, не в той стране и вообще не должна была жить на этой Земле – такой тонкости, такой рафинированности была эта женщина. Тем не менее мама чистила картошку, стирала, убирала, гладила, готовила, а по ночам читала философские книжки. Я совершенно четко понимаю, что раз так жили мои предки, то и я должна так жить. Поэтому никогда не появляюсь ни на каких тусовках, ни на каких вечеринках – мне это просто противопоказано. Актерство – это моя профессия, поэтому когда я переступаю порог дома, то начинаю жить проблемами своей семьи. Мне не нравится образ бизнес-вумен. Не знаю почему. Он меня раздражает. Может быть, я не права, может, я сталкивалась не с теми, но у меня создается впечатление, что это – зазвездившаяся артистка. Я этого не люблю... Когда я пришла в институт, у меня был первый урок художественного чтения ни много ни мало как у Якова Михайловича Смоленского. Это огромная личность, известнейший чтец, фантастический человек, московский интеллигент. Я с ним здоровалась в коридоре даже чуть-чуть вприсядочку, и вдруг у меня с ним наедине урок. У меня тряслись поджилки, я не знала, как мне войти, как мне говорить. Представьте – три секунды времени, три секунды моего замешательства, какой-то моей тревоги внутренней. Но потом я увидела, что передо мной сидел демократичный, милый, чудный, доступный человек.

– Работающие женщины часто обращаются к помощи нянь, домработниц: домашний труд ведь требует много времени и сил. Как вы к этому относитесь?

– Во-первых, я против детских садов. И против нянь. Если существует хоть какая-нибудь возможность, чтобы с ребенком сидел родной человек, мне кажется, что надо ее использовать. Потому что обмануться можно так, что мало не покажется – с нянями, с садиками.

– Как вам кажется, домашний труд можно отнести к серьезной работе? Я знаю, что у вас в семье домом и детьми занимается ваш муж...

– Я боготворю своего мужа, потому что домашний труд – труд несусветнейший. Женщины, которые сидят и занимаются детьми, – это грандиознейшие женщины. Они жертвуют собой ради мужей, ради дома, ради семьи. И они для меня круче, чем всякие бизнес-вумен. Я видела этих мам – она бежит со старшим на хоккей, потом за младшей на музыку, с музыки она бежит в кружок «Умелые руки»... Особенно уникально, если она молода. Если это не бабушка. Хотя бабушкам тоже памятник ставить надо: своих вырастила – не жила, теперь внуков растит. Фантастика. Я выросла в нормальной советской семье, где папа работал, мама работала. На маме был весь дом, при том, что она работала, как и папа. И для меня представить, что мой отец будет сидеть с детьми, или представить, что мой старший брат Саша будет сидеть с детьми, было невозможно. Точно так же я смотрела на своего мужа. И когда он мне предложил самому сидеть дома с детьми, это было для меня таким откровением, что я даже не знала, как на это реагировать. И я поняла, что этот человек меня любит по-настоящему. Просто кладет все к твоим ногам – тебе будет так удобно!

– Но, очевидно, без бытовых трудностей не обходится?

– У нас две собаки, и с рождением главного члена семьи, вокруг которого все вертится – теперь уже четырехлетнего пупа земли, – квартира заполнилась катастрофическим количеством вещей: обувью, игрушками, столами, стульями, какими-то развивающими играми. Это просто какой-то кошмар! Но опускаются руки, думаешь – ничего не буду делать, да провались все. Лежит все кучей – уже нет никаких сил. Вот это единственные бытовые трудности, да и то это, наверное, не трудности. Есть, конечно, одна сложность – сейчас у меня нет своего угла в доме. Вопрос времени: ты понимаешь, что все на мази, вот-вот будет... Моя мечта – иметь спальню, огромную кровать, комнату, в которую я могу, извинившись перед домашними, уйти, сказав: «Ребята, дайте два часа, умоляю». Углом становится после 12 часов ночи кухня. Когда все улеглись, собаки накормлены и выгуляны, мы с Женей (муж Марии Ароновой. – «НИ») садимся и таким образом как-то уединяемся: можем разговаривать, смотреть телевизор, читать. Я как сумасшедшая начинаю вышивать крестиком. Вообще все хорошо. Господь милостив к нам – такого мужа мне прислал и таких детей чудных. Я вижу, какое громадное число женщин не могут родить или не успели родить. А больной ребенок у кого-то – это вообще катастрофа. И говорю себе: «А ты еще чего-то там плачешь...» Говорят, Господь не дает те испытания, которые мы преодолеть не можем. Надо только молиться и благодарить.

– А старшему сыну Владу сколько?

– В этом году будет 17. Смотришь на него, и впечатление, что идет молодой отец. Крупный, забавный очень парень. Лентяй, конечно, несусветный, но по-современному хороший. В его возрасте у него совершенно недетские понятия по некоторым вопросам, какой-то свой взгляд на жизнь. Он очень ласков с сестрой, что мне очень нравится. Нонсенс, если Владик не убрал кровать, если с утра не вымыл посуду за всей семьей. То есть он помощник сумасшедший.

– Вы его всему этому учили или он сам?

– Никогда в жизни не учила бы ничему. Я гипертрофированно люблю детей, и поэтому очень мешаю им в жизни, мне кажется. Моя любовь нехорошая: «Ладно, отдыхай, я сама сделаю». Кстати, единственная тема, по которой мы можем ссориться с Женей, это тема детей – как их воспитывать. Я детей защищаю всегда. Мне кажется, что он с ним резок, жесток, что все неправильно. У Жени на это взгляд мужской. Он мне говорит про Влада: прекрати, это парень. И вообще – два поцелуя вечером – и до свидания.

– Чему вас научила жизнь в семье и чему вас научила жизнь в театре?

– Театр меня научил заниматься делом и больше ничем. Ты не должен сидеть, не должен дружить, ты не должен быть нигде – этому я училась у Юлии Борисовой (народная артистка СССР, одна из самых известных актрис театра Вахтангова. – «НИ»), чей образ жизни мне страшно нравится. Юлию Константиновну увидеть в театре нельзя, если у нее нет спектакля или репетиции. Мне кажется, что это правило жизни в театре – оно самое верное. Занимайся делом. Я очень часто переживала, что со мной в театре не так кто-то поздоровался, кто-то мне резко ответил. Сейчас я понимаю, что на свете есть два человека, которые способны сделать меня либо несчастной, либо счастливой, – это Владик Аронов и Сима Аронова. Все остальное решаемо, если это не болезнь и не смерть. Вот эти два товарища могут, конечно, все поменять. Я поняла, что, кроме детей, более дорогого ничего нет.

– Даже профессия? Часто для актеров профессия – это главное, это смысл жизни. К вам это не относится?

– Да провались оно все пропадом, если у меня плохо с парнем или с девочкой. Мне ничего не надо. Какой там театр? Не знаю, может, это неправильно. Может, я не настоящая артистка? Не так служу таланту? Но у меня нет зависимости от профессии. Я переживала страшно по этому поводу, признаюсь вам честно. Не находила ответа. И два человека подтвердили мою правоту. Это в первую очередь мой творческий учитель Владимир Владимирович Иванов. Я его спросила: «Может, я не в ту профессию пошла? Может, не так надо? Может, надо гореть и умирать?» Он говорит: «Нет, ты думаешь правильно». И второе. Я посмотрела потрясающую программу про Елену Соловей. Передо мной сидела женщина, которая говорила все те слова, которые есть в моей голове. При моей гипертрофированной любви к ней я поняла, что я думаю, наверное, правильно. Ничего круче, чем люди, рожденные от тебя, и твои близкие, нет.


Справка «НИ»
Актриса Мария АРОНОВА родилась 11 марта 1972 года в подмосковном городе Долгопрудном. По окончании в 1994 году Театрального училища имени Щукина была принята актрисой в Московский академический театр имени Вахтангова, на сцене которого играла со второго курса. В 1995 году дебютировала в кино в фильме Сергея Урсуляка «Летние люди» по пьесе Максима Горького «Дачники». Кроме этого снялась в фильмах «Московские каникулы» (1995), «Клубничка» (1997), «Это несерьезно» (1997), «Военно-полевой романс» (1998), «Остановка по требованию» (2000), «Московские окна» (2001), «Юрики» (2002), «Бригада» (2002), «Солдаты» (2004–2005), «Старая подруга лучше нового друга» (2006), «Андерсен. Жизнь без любви» (2006), «Приключения солдата Ивана Чонкина» (2007) и других. Удостоена Государственной премии России имени Станиславского (за роль Екатерины II в дипломном спектакле «Царская охота»), премии «Хрустальная Турандот» (за роль Прони в спектакле «За двумя зайцами»), премии «Кумир» в номинации «Надежда года» («За двумя зайцами»). Обладательница двух премий «Чайка» (1998, 2005) за лучшие женские комедийные роли, кинопремий «Ника» (2007) и «Золотой орел» (2007). Заслуженная артистка России.

Опубликовано в номере «НИ» от 7 июня 2008 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: