Товарищи на вкус и цвет

Среди почти сотни выставок смотра «Фотобиеннале-2008», разбросанных на десятках площадок, проект фотоагентства «Магнум» подается как один из главных и обязательных к посещению. Агентство, которое в прошлом году отпраздновало 60-летие, до сих пор сохраняет репутацию главной кузницы мировых репортерских кадров. Впрочем, если судить по московской экспозиции, погоня за эффектной картинкой все чаще перевешивает правду жизни.

Среди почти 60 фотографов, принятых на сегодняшний день в «Магнум», только один русский (живущий, однако, в Париже) – Георгий Пинхасов. Это подается как высочайший стандарт качества – абы кого на фотоолимп не возьмут. Избранный фотограф, по идее, должен сочетать остроту журналиста (чувствовать горячую тему) и глаз художника. Должен быть готовым к тому, что сегодня его работа появится на обложке политического журнала, а завтра – на концептуальной выставке. Например, на Московской фотобиеннале, посвященной в этом году теме «Свет и цвет. Изумление и восторг».

Анри Картье-Брессон и его коллеги, основавшие в 46-м году сообщество «Магнум», ставили задачу создать своего рода портрет послевоенной Европы. В этом портрете главными составляющими были гуманизм, сочувствие и любование. Никакой чернухи и страданий. Иными словами, военные сцены, получающие сегодня главные призы репортерских конкурсов, – это не по их части.

Основное пространство московской экспозиции занимают произведения четырех «магнумцев». Дальше всех от злободневности и ближе всех к чистому искусству среди них стоит бельгиец Гарри Груйер. Он выступает с серией «Берега». На широкоформатных снимках изображены пустынные пляжи в разных частях света: от французской Ривьеры до марокканского побережья. Груейра в прямом смысле слова интересует расширение горизонта, «море внутри», когда фотография поглощает зрителя, подобно набежавшей волне. При этом работы бельгийца по каким-то удивительным причинам не превратились ни в туристские фото, ни в слащавые заставки для компьютерных экранов. Над каждым побережьем летает гений места, освещая пляжные кафешки и кабинки для переодевания.

Чуть ближе к журналистике подходит прославленный француз Ги Ле Керрек. Он – классик джазовой фотографии. Такого же уровня и полета, каким, например, является Антон Корбайн для рок-сцены. Работая исключительно в черно-белой манере, Керрек предлагает весь набор визуальных клише, с которыми ассоциируется стиль джаз-бэндов. Здесь тебе и закрывающий лица сигарный дым, и трубы, нацеленные на зрителя, и глаза навыкате при исполнении виртуозных пассажей. Сразу понятно, что джаз – увлечение для людей солидных, избранных.

Совсем с другим контингентом соотносит себя Лиз Сарфати. Еще в перестроечные времена она приезжала в Москву, чтобы сделать серию снимков о постсоветской молодежи. Понятно, что типажи были красочные – поколение начинало осваивать новые жизненные стандарты (от гопников до первых клубных тусовщиков). Сегодня Лиз верна той же теме: ее «Новая жизнь» создавалась в путешествии по американской провинции. Понятно, что американские подростки – иной контингент, на первое место выходят сексуальность и депрессия.

Наконец звезда российского происхождения Георгий Пинхасов, безо всяких скидок – лидер четверки. Его сюжеты давно намылили глаз: перестроечные рынки, сутолока столичных вокзалов, коммунальный быт и неустроенность. Иными словами, перестроечный раздрай. Но то, что Пинхасов делает с цветом, не поддается банальному описанию. Светом и цветом он создает второй пласт изображения, когда фото превращается в ограненный камень, переливающийся подобно рубину или аметисту. Когда свет превращает уличный кадр в театральную мизансцену. Русский парижанин увидел то, что редко замечали граждане, погруженные в серость будней, – краски и отсветы нездешнего мира. Остается только гадать, для какой из газетных обложек сгодятся эти эстетские игры.