Прощание с Робин Гудом

В субботу на 68-м году жизни умер народный артист России Борис Хмельницкий. Он родился на Дальнем Востоке, музыке учился на Ближнем Западе (во Львове), а актерскому ремеслу – в Москве. По собственному признанию, в театральное училище пошел, чтобы избавиться от заикания – дефекта тем более досадного, что его обладатель был писаным красавцем, его внешность производила на девушек сногсшибательное впечатление. Первые профессиональные успехи будущий известный актер сделал в музыке, написав вместе с Анатолием Васильевым «зонги» к спектаклю «Добрый человек из Сезуана», из которого родился Театр на Таганке. После этого Юрий Любимов зачислил Хмельницкого в свою труппу, где он проработал 18 лет, играя вместе с Высоцким, Золотухиным, Демидовой и другими актерами, составившими славу «Таганки». В 60-е годы начал сниматься и в кино – в основном в амплуа первого любовника, играя романтических красавцев. Когда для роли князя Игоря в одноименном фильме-опере (1970) ему понадобилась растительность на лице, он отпустил бороду и с ней уже не расставался – в сочетании со столь же черными кудрями она делала его абсолютно неотразимым.

Как часто случается с красивыми людьми, которым не требуется усилий, чтобы привлекать к себе внимание, кинематограф стал использовать его фактурные данные, не особо интересуясь актерскими возможностями. В одной из таких ролей – благородного разбойника-простолюдина в фильме «Стрелы Робин Гуда» (1975) – романтическая внешность идеально облекла характер героя, и Хмельницкий проснулся знаменитым на всю страну. Но таких картин ему больше не перепало, хотя по «Султану Бейбарсу» (1989) видно, что он был способен и на гораздо большее.

Сегодня родные и друзья придут проститься с Борисом Хмельницким в Дом кино. Артист стал таким же легендарным завсегдатаем ЦДК, как режиссер Леонид Марягин и критик Виктор Демин. Слово «хмель» не портило его фамилию, а его не портил сам хмель: он был душа компании, прекрасный рассказчик и хороший товарищ. Не будь в Доме кино ресторана, собирал бы гостей дома – готовил не хуже, чем играл на бильярде. И пока там была бильярдная, гости, не найдя Бориса наверху, спускались вниз, чтобы посмотреть, как он заколачивает шары в лузы. «Если быть лузером, то таким, как Хмельницкий», – скаламбурил кто-то по этому поводу. В самом деле, смотреть на его игру, особенно когда он видел, что на него смотрят, было одно удовольствие. Актерская его натура сказывалась и в том, что он, появляясь на людях после праздника, выглядел, как денди, а когда слышал вопрос, с чего это он такой элегантный, отвечал: «Помятую рожу актеру простят, а помятый костюм – никогда». Найдет он, что ответить, не запнувшись, и там, где сейчас находится, когда его спросят, с чем пришел.