Главная / Газета 31 Января 2008 г. 00:00 / Культура

Киносценарист Юрий Арабов

«Во времена Толстого я был бы литератором средней руки»

ВЕСТА БОРОВИКОВА

На днях в Пушкинском музее состоялась торжественная церемония награждения лауреатов независимой премии «Триумф», которая ежегодно вручается деятелям литературы и искусства за значительный вклад в отечественную культуру. Имена лауреатов были объявлены еще в начале декабря, и для собравшихся в зале не было секрета в том, что одним из четырех награжденных оказался Юрий АРАБОВ – автор сценариев к лентам Александра Сокурова, Павла Лунгина и Александра Прошкина. Накануне церемонии Юрий Николаевич рассказал «Новым Известиям» о своем творчестве, взглядах на развитие кино и поэтической жизни России.

shadow
– Юрий Николаевич, вы знаете, за что вас наградили? За какой-то конкретный сценарий этого года или «по совокупности»?

– Я и сам не знаю. У меня есть предположение, что в поле зрения попали сценарии к паре телефильмов, которые оказались не столь уж плохими, как это обычно принято на нашем телевидении: «Доктор Живаго» и «Завещание Ленина». Но если по совокупности, то я буду доволен.

– Вы думаете, могут дать премию за стихи?

– Не уверен. Я не занимаюсь менеджментом собственной поэзии. Я к этому потерял интерес еще в девяностых, потому что видел, что это может произойти только с помощью навязывания поэзии обществу. А я что-либо навязывать не люблю. Я человек свободолюбивый и считаю, что люди должны выбирать свободно то, что им нравится.

– В одном из своих стихотворений вы выразили мысль, что «Бог был писателем, его перевели неточно». У вас часто бывают случаи неточного перевода вашего сценария на кинопленку?

– Бывают в основном из-за того, что вдруг из сценария выпадает, скажем, какая-то важная сцена, расположенная в кульминационной или развязочной части сценария. Конечно, всегда в таких случаях бывает обидно. Но когда это делает талантливый человек Сокуров, это прощаешь. И не прощаешь, если это делает менее талантливый человек.

– Много ли лент по вашим сценариям сейчас находятся в работе?

– Кирилл Серебренников заканчивает картину «Юрьев день» в городе Юрьев-Польском. Это будет очень странная история. Александр Прошкин готовится к картине «Чудо» по моему сценарию. Это будет картина, отвечающая названию. О том, как в 1956 году в маленьком городишке произошло чудо, и как люди это восприняли. Александр Сокуров готовится к постановке «Фауста». В вольной современной интерпретации.

– А какие из последних кинопремьер удивили вас?

– «Свободное плавание», «Простые вещи», «Пыль», «Александра», «Изгнание».

– Известно, что вы – один из основателей клуба «Поэзия». Это клуб открытый или закрытый для простых почитателей поэзии?

– Вы знаете, такого клуба уже не существует. Его создал в 1986–1987 годах Леонид Жуков, который решил сделать альтернативу Союзу Советских писателей, собрав всех авангардистов. Тогда в нашем клубе были практически все: Александр Еременко, Нина Искренко, Марк Шатуновский, Иван Жданов, Дмитрий Пригов, Лев Рубинштейн. А когда выяснилось, что в новых условиях относительной свободы и относительной анархии можно существовать самостийно, все разбрелись в разные углы. И стали делать карьеру самостоятельно. Наверное, деятельность клуба закончилась после смерти Нины Искренко, замечательного русского поэта. После 1996 года клуба «Поэзия» уже не существовало. Он сохранился только в неких легендах нон-конформистской тусовки. Так он существует и по сей день.

– А куда вы ходите теперь слушать стихи?

– Практически никуда. Но я знаю место, куда можно пойти и послушать. В районе ЦДЛ открылся сейчас некий интернациональный поэтический клуб, где собираются 30–40-летние поэты. Я не сообщаю координат, потому что туда устремятся толпы графоманов, и тогда клубу конец. Вы знаете, поэтам вообще очень трудно в России. Пишут все, и все друг другу читают, и в этом смысле критерии текста размыты. Когда мы активно существовали как поэты и собирали залы, нам казалось, что мы – последние завершающие творческие величины поэтического процесса. Но после нас появились другие люди. Сначала была группа Кузьмина. Поэт Андрей Родионов прекрасно собирает сейчас полные залы. И краю этому процессу не видно. Другое дело, что обществом это востребовано уже не будет так, как было востребовано в 60-е годы, когда в стихах чувствовался глоток свободы. Сейчас свобода разлилась как-то более широко и низко по разным ячейкам общества, но талантливые поэты будут всегда. А кто талантливей – никто не знает. Наверное, тот, кто сумеет выбить себе Нобелевскую премию. Это, наверное, главный критерий таланта (смеется).

– Важная сторона вашей деятельности – педагогика. Можно ли научиться писать сценарии, прослушав курс ваших лекций во ВГИКе?

– Можно прослушать и не научиться. Тут как повезет. ВГИК сжигает все мое время. Преподавать надо с полной отдачей. Это же люди, молодые люди, которым нужно сочувствие. А для сочувствия нужны душевные усилия, душевное тепло. Поэтому пишу я только с мая по сентябрь, когда студенты на каникулах. А остальные полгода я учу людей, как это делать.

– А этому можно научить?

– Можно научить причинно-следственной связи, которая лежит в основе драматургии, и также формату сценария. Наблюдению и репродуцированию мира не в описаниях, а в поступках и следствиях этих поступков.

– Вы приложили руку к сценарию, по которому снят «Остров» Лунгина?

– Ни руки, ни ноги я к нему не прикладывал. Я просто курировал эту работу. Мой ученик Дима Соболев писал самостоятельно. Он написал блестящий и востребованный сценарий.

– А блестящий сценарий всегда востребован?

– Нет. Сценарий востребован, когда он попадает в некую конъюнктуру. Что и произошло со сценарием «Острова». Никогда и никто еще не видел на экране жизнь батюшки, тем более, юродивого. История о священнике оказалась очень востребована обществом. Когда фильм показывали по телевидению, его рейтинг был ниже только новогоднего «Обращения президента к стране». Востребованность очень важна. Можно написать сценарий значительно лучше «Острова», и он ни на мизинец не приблизится к славе.

– Каким вы видите развитие авторского кино в России?

– Будущее очень простое. За 10–15 лет, но не меньше, если у нас не будет войны с собственным народом, постепенно сформируются культурные продюсеры. Которые не будут воспринимать русское кино как колониальное, доедающее объедки с коммерческого западного кино и порождающее все эти «стрелялки» и «мочиловки». Для того чтобы такие продюсеры сформировались, нужна образовательная система и индивидуальные качества отдельных людей. Они уже есть, но их единицы. Я назову Романа Борисевича, спродюсировавшего «Свободное плавание» и «Простые вещи», Андрея Сигле, который продюсировал Сокурова и который сейчас спродюсировал «Преступление и наказание». Из совсем молодых могу предположить, что может что-то получиться у Ирины Смолко, которая сейчас работает с Димой Соболевым. Некоторые крупные студии, например, «ЦПШ», начинают формировать пакеты авторского кино. Доля авторского кино всегда будет мала, но она будет. В каждом культурном кинопроизводстве есть место для Джима Джармуша. В Америке он не идет на широких экранах, но его фильмы смотрят в любом киноинституте. Лет через 15–20 мы достигнем подобной ситуации с авторским кино, опять же, если не будет войны с народом.

– В одном из интервью вы выразились в том смысле, что нации уже нет. Кто же пойдет смотреть авторское кино?

– Это немножко резко, но нация действительно разрушена, и требуется время для ее восстановления. Причем для восстановления не на потребительских основах. Нельзя жить в буржуазном обществе и петь при этом гимн буржуазии. Это некультурно. Этого нет даже в Америке. И, несмотря на масскульт, мы должны отвоевать что-то другое. Мы должны держаться русской культурной традиции литературы девятнадцатого века, прислушиваться к православию и быть цивилизованными. То, что мы потеряли, никогда не возродится, но на этой основе что-то будет.

– Если бы вам предложили жить в девятнадцатом веке, который вам, как мне кажется, более близок, вы согласились бы?

– Да.

– И какой путь вы бы для себя избрали?

– Думаю, тот же самый. Я был бы литератором средней руки, где-то во втором эшелоне, поскольку тогда работали Толстой и Достоевский, и с ними я вряд ли смог бы соревноваться.


СПРАВКА

Писатель и сценарист Юрий АРАБОВ родился 25 октября 1954 года в Москве. В 1980 году окончил сценарный факультет ВГИКа. Первый фильм по его сценарию – «Одинокий голос человека» – был снят Александром Сокуровым в 1978 году, но вышел на экраны только в 1987. Автор сценариев десяти фильмов Сокурова, в том числе «Дни затмения» (1988), «Круг второй» (1990), «Молох» (1999), «Телец» (2000), «Солнце» (2004). Кроме того, по сценарию Арабова сняты фильмы «Господин оформитель» (1988), «Игра в модерн» (2002), телесериалы «Дело о «Мертвых душах» (2005), «Доктор Живаго» (2005), «Завещание Ленина» (2007). Лауреат премии Каннского кинофестиваля за сценарий фильма «Телец» (1999). Главный лауреат премии имени Аполлона Григорьева (2003), лауреат Пастернаковской премии (2005), премии «Триумф» (2007). Автор романов «Биг-Бит» (2003), «Флагелланты» (2006). Один из организаторов неформального московского клуба «Поэзия» (1986). С 1992 года заведует кафедрой драматургии кино во ВГИКе.

Опубликовано в номере «НИ» от 31 января 2008 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: