Дебаты французских писателей в Москве превратились в посиделки с водкой

В минувшие выходные в столице встретились два самых модных и популярных французских писателя – Мишель Уэльбек и Фредерик Бегбедер. Мэтры сошлись в публичных дебатах, на которые читающая молодежь прямо-таки ломилась: толпу у входа приходилось сдерживать охраной, да и пустили далеко не всех. Посетил дебаты даже французский посол. Сами же литераторы, напротив, прилично запоздали, что, впрочем, не повлияло на овации жаждущих зрителей.

Темы как таковой заявлено не было – ожидалось, что два француза, столь разные и как люди, и как писатели, несомненно, найдут, о чем поговорить и поспорить. Начали с серьезного – оба высказали свое мнение о России. Молодой Бегбедер заявил, что выдумал образ России в своих «снах и фантазиях». А серьезный Уэльбек сознался, что имеет в сознании некий штамп: «По-моему, у всех россиян в голове творится такая же метафизика, как у Раскольникова». От разговора о России постепенно перешли к своей родине, попросив, между делом, бутылку водки. Повеселев, оба признались в характерном для творчества всех французов нарциссизме. «Да, я играю в лего со своим эго», – процитировал Бегбедер фразу одного из критиков. «Каждый французский писатель, пишущий о страданиях, считает себя талантливым», – добавил он, не исключив, что именно русский роман поможет им спуститься на землю.

В думах о высоких материях Бегбедер и Уэльбек не заметили наступившего опьянения. Фото: ИТАР-ТАСС. АНТОН ГУЩИН

Записки, присылаемые из зала, оказались серьезнее, чем ожидали настроенные на веселый лад герои дебатов. Однако вопрос о литературном конце снова вызвал у Уэльбека то грустно-апатичное выражение лица, с которым автор трех скандальных романов появился в начале встречи. Писатель согласился, что когда-нибудь совсем уйдет от общества, как Толстой: «Наверное, я просто пытаюсь отодвинуть такой конец подальше». Бегбедер, откинув длинные темные волосы, заулыбался: «Ну да, я, в отличие от Мишеля, еще молодой и пока хочу жить в шуме: дискотеки, девочки… ну, вы меня понимаете!»

Этот контраст между энергичным Бегбедером и усталым на вид Уэльбеком сохранялся еще долго – вплоть до самого конца, когда речь выпивших без закуски бутылку водки писателей уже стала не совсем внятной.