Главная / Газета 9 Ноября 2007 г. 00:00 / Культура

Кинорежиссер Андрей Звягинцев

«Я совсем не брутальный мужчина»

АНДРЕЙ ЗАХАРЬЕВ, Киев – Москва

Андрей ЗВЯГИНЦЕВ – настоящий герой нашего времени. Мало кто в мире может похвастать тем, что две его дебютные картины отмечают призами престижнейших (Венецианского и Каннского) кинофестивалей. Скромный, во всем сомневающийся и совершенно флегматичный режиссер, кажущийся полной противоположностью темпераментному Никите Михалкову, тем не менее уже стал любимцем европейской фестивальной публики. И приглашают его на фестивали уже не только как подающего надежды участника конкурсной программы, но и как гуру кино. На только что завершившемся киевском Международном фестивале «Молодость» Звягинцев проводил мастер-класс. Правда, сам режиссер чувствовать себя учителем упорно не хочет. Своими дискомфортными ощущениями от пребывания на пьедестале мирового кино он поделился с «Новыми Известиями».

shadow
– Андрей, в прошлом году вас очень ждали в Киеве, но вы приехали только сейчас. Почему?

– Я знаю, что на прошлом фестивале был мой фильм «Возвращение», а меня не было. Я был тогда чем-то занят, были постоянные поездки по всему миру с картиной и подготовка к съемкам «Изгнания». Киев тогда, к сожалению, остался за бортом. Но, видимо, некое чувство, что я должен поехать и представить фильм, остались.

– Вам предлагали стать членом жюри следующего фестиваля «Молодость», но вы отказались, поскольку принципиально не становитесь членом жюри. А какие у вас ощущения по поводу того, что позвали читать мастер-класс?

– Вот тут ощущения дурацкие. Я не люблю эту формулировку – «мастер-класс». Ведь это к чему-то обязывает. Мастер-класс – это своего рода обучение, а я не вижу себя способным кого-то чему-то научить. Поэтому меня смущает это название, а для себя я называю подобные встречи беседами. Мне просто нечему научить людей, занимающихся кино. Тут у всех свой подход к делу, очень субъективный, который формируется постепенно. Я бы даже сказал, что учить тут никого не надо. Разве что поделиться чем-нибудь, если ты щедрый. Но мне даже поделиться-то нечем, потому что я сам учусь.

– Это, видимо, момент чисто психологический: надо, чтобы на глазах молодого поколения вживую возник человек, который снискал успех. Андрей, а как вы считаете, демонстрация фильма на фестивале вредит или помогает его жизни в прокате? Ведь есть мнение, что фильм, показанный на фестивале, сразу воспринимается рядовым зрителем как что-то заумное, на что не хочется тратить веселый воскресный вечер...

– Просто значит, что этот фильм не для того человека, который так думает. И только. Вредит или не вредит – не знаю! У меня вообще очень сложные отношения с понятием «фестивальное кино». Я до сих пор не понимаю, что это такое. Как можно построить себе задачу – сделать фестивальное кино? Фестивалей очень много, у каждого своя специфика, и делать фильм для конкретного фестиваля – это бессмыслица. Тратить три года своей жизни... Потому что фестиваль, собственно говоря, – это некий смотр кинофильмов. А жюри – определенный набор людей. Будь он другим – и результат изменился бы. Для режиссера и продюсера фестиваль – всего лишь инструмент проката, поскольку кино, которое мы будем называть «авторским» или как-то иначе, нуждается в какой-то поддержке. Если человек или его фильм никак, никем и нигде не замечены, нигде не появились и никакой награды не взяли, то о режиссере зритель не оповещен. Поэтому такого рода фильмам просто необходимо участие в кинофестивалях. Но ведь, кстати, и туда еще надо суметь попасть!

– По поводу оповещения о фильме. Еще до попадания «Изгнания» в конкурс Каннского фестиваля все, что было известно о сюжете, – это несколько строк текста, про который говорили, что он утвержден лично вами и продюсером Дмитрием Лесневским. Текст был очень скромен и в смысловом плане размыт. Вы такой скрытный режиссер?

– Да, скрытный режиссер! Мне кажется, что в нашей жизни очень много ускорения, это нам еще Горбачев завещал, помните? Обмен информацией, Интернет, язык телевидения – это капитальное ускорение. Оно приводит к тому, что на афише фильма появляется слоган – одно короткое определение, что-то вроде «ты никогда не забудешь это, потому что увидишь, как он ее то-то и то-то, значит... и она ему...». В принципе после этого можно этот фильм и не смотреть. Все и так ясно. В особенности это касается коммерческого кино. Потому что там ты точно знаешь, на какое клише попадешь и на какой минуте что произойдет. Это сразу становится бодягой, кормом для животных. Представляете себе: стоит в стойле этот скот поутру, и ему зернобобовых подсыпают, а он ест и ест. Никакого вкуса, частности и индивидуальности этот корм не имеет. Процесс этот без конца и края. Поэтому мне невероятно трудно сочинять аннотации, рассказы о фильмах. Как только я начинаю думать хоть немного об этом, у меня начинается идиосинкразия. Я не могу эти тексты видеть. Даже если сочинил их я сам. Хотя я и не могу их сочинить. Когда мы говорили об этом с Олегом Негиным, соавтором сценария «Изгнания», я так и признался: «Олег, ну не могу я это придумать!» Лично я аннотаций не читаю. Если я знаю, что это фильм братьев Дарденнов или Роя Андерсона, то я просто на него пойду. Я буду это кино смотреть. Теперь я буду смотреть фильмы Роя Андерсона, потому что я знаю, с чем я встречусь. Мне не нужно описание особенностей сюжета. Поэтому у вас и была такая информация об этом фильме. Я не знал, что сочинить, кроме одного такого текста, который, по-моему, был везде опубликован. Такой кусок, почти поэтическая метафора вокруг слова «изгнание»: все мы изгнаны, неважно, где мы живем, кто мы, какие мы, черные или белые, мы все в изгнании... Если вы имеете в виду этот текст, то он действительно не говорит ни о чем. Это пыли понапускали вокруг, не более...

Андрей Звягинцев (справа) чувствовал себя в Каннах уверенно, особенно в компании актеров «Изгнания» Константина Лавроненко и Марии Бонневи.
Фото: АР
shadow – Верите ли вы в синдром второго фильма?

– Теперь уже не верю. Потому что, как только ты начинаешь работать, все страхи отпадают. Я в этом убедился. С началом работы страхи все отскочили, растворились и рассеялись, как дым. Если в это суеверие верить, то оно и работает. А если понять, что это всего лишь суеверие, то черная кошка, перебегающая тебе улицу, будет не знаком, а просто кошкой. Хотя, наверное, я немножко слукавлю, потому что все-таки второй фильм – это второй шаг, а это уже походка. И второй шаг многое определяет. Но не надо бояться! Потому что если ты не боишься в результате опростоволоситься или разочаровать кого-то или сделать что-то не то, ты все равно дашь своему голосу звучание. Если ты будешь бояться всего, то и ошибешься. Из страха можно сотворить страшные вещи.

– Андрей, а зарубежные кинокомпании вам предлагали сотрудничество?

– Да, были такие случаи, когда предлагали копродукцию. Но я пока не пускался во все эти тяжкие. А я знаю, что это такое. До сегодняшнего дня я имел дело только с Лесневским, и мне было всегда все понятно в наших с ним отношениях. Мы приняли решение снимать сценарий «Изгнания» и уже через три дня уехали на выбор натуры. Не надо было оформлять бумаги и проходить всю эту бюрократию. Мы просто решили и все: «Поехали на Сардинию, я там отдыхал, классные места, выбирайте там натуру...» По поводу сотрудничества с иностранцами я не думал. Это же надо входить в контакт, все сложно. Плюс языковой барьер, а я языков не знаю. Пока я этого воздерживался, но, может быть, это только вопрос времени?

– Вы выбираете очень мужественных актеров: вот Александр Балуев, Константин Лавроненко – такие очень серьезные и тяжеловесные люди. От этого ваше кино выглядит очень мужским и в меньшей степени женским.

– Мне показалось, что персонажи должны быть именно такими. Они такими были прописаны в сценарии. Оригинальный текст, на основе которого сделано кино, писал армянин Вильям Сароян. В его произведении мужской мир представлен именно так.

– Вам он близок?

– Во время мастер-класса вы меня долго наблюдали. Вы можете сказать, что я брутальный мужчина, который молча положит кулак на стол и скажет: «Значит, так: женщина села...»? Нет, я другой человек. Это не близко, но так сложилось, что именно эти сценарии пришли ко мне в руки.

– Куда двигаться дальше по профессиональной лестнице, если Венеция и Канны уже позади?

– Если Венецию и Канны ставить своими целями, круг замкнется быстро – вот теперь только «Оскара» не хватает. А дальше что? С другой стороны, если ставить такие цели, то больше призов никто не даст, скажут: слишком много одному. Вообще вопрос-то хороший, но ответа на него нет по части движения и перспектив. Ответ дает, собственно, следующий шаг. Повторюсь, второй шаг – это уже походка, а третий и четвертый – неопределимы. Уже как пойдешь. Может, прихрамываю на одну ногу, может, побегу. Не знаю!

– А чего хочется самому в плане проектов?

– Жанры или тематика – это те вопросы, которые меня не занимают совсем. Я ищу материал. Если он меня взволновал, то мне все равно, что это такое. Главное, чтобы был этот укол, когда ты понимаешь, что без него ты просто не можешь оставаться, ты должен сделать. Поэтому исходная точка – это попадание семени в почву. И это может быть все что угодно. Так было с «Изгнанием». Мы месяца два-три после искали другие истории, читали – и Дима Лесневский, и я. Пока однажды мне вдруг не увиделись начало фильма и его финал. Первый и последний кадр. А это как один конец нити и другой, потом на них нанизываются элементы этого украшения, ты уже отбором занимаешься. Когда случается понимание, причем чаще всего не формулируемое, оно вдруг, как молния, вспыхивает. А ты в темной комнате. Эта молния тебе освещает все так, что кажется, будто ты знаешь все о мироздании. Кажутся понятными все законы, все связи. Причинно-следственные и не имеющие причин. Потом этот свет гаснет, но у тебя остаются образ и понимание, о чем речь. Вот так же происходит и с замыслом. Однажды он вдруг в тебе взрывается. Такой подводный взрыв. Вот так появилась эта история. Хотя я прочитал и понял сразу, что она отличается от других, что что-то в ней есть. А вот что – непонятно. Так что сказать, как быть дальше, очень трудно.


СПРАВКА

Режиссер Андрей ЗВЯГИНЦЕВ родился 6 февраля 1964 года в Новосибирске. В 1984 году окончил актерский факультет Новосибирского театрального училища. Был актером местного ТЮЗа. В 1986 году поступил на актерский факультет ГИТИСа, который окончил в 1990 году. Как актер работал в независимых театральных проектах. Сыграл небольшие роли в нескольких фильмах, в том числе в телесериале «Каменская» (2001). В 2000 году снял на телеканале РЕН ТВ короткометражные новеллы «Бусидо», «Obscure», «Выбор» из цикла «Черная комната». Первый же полнометражный фильм, «Возвращение» (2003), сделал Звягинцева всемирно известным режиссером. Лента собрала множество наград на разных кинофорумах, самой значительной из которых стал «Золотой лев» Венецианского кинофестиваля. Его второй фильм, «Изгнание» (2007), также был благожелательно встречен кинокритикой. В частности, на Московском кинофестивале он получил приз Федерации киноклубов России как «Лучший фильм российской программы», а на Каннском кинофестивале сыгравший главную роль актер Константин Лавроненко был награжден «Золотой пальмовой ветвью» за лучшую мужскую роль.

Опубликовано в номере «НИ» от 9 ноября 2007 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: