Главная / Газета 28 Сентября 2007 г. 00:00 / Культура

Актер Лев Дуров

«Я мог бы стать хорошим клоуном»

БОРИС БАБАНОВ

Знаменитый актер Лев ДУРОВ – один из немногих представителей прославленного циркового рода, кто арене цирка предпочел театральную сцену и киносъемочный павильон. Отметив недавно 75-летний юбилей, Лев Константинович сейчас снимается в новом фильме «Ангел-хранитель», совмещая кинопроцесс, как водится у востребованных артистов, с работой в родном Театре на Малой Бронной. В общей сложности он сыграл уже более двухсот ролей и, как смогли убедиться «Новые Известия», на достигнутом останавливаться не собирается.

shadow
– Лев Константинович, более полувека в театре – это немало. Не жалеете, что после Школы-студии МХАТ не пошли в Художественный?

– Никогда не жалел. Меня уже позже Ефремов приглашал. Я отказался, конечно. А он и говорит мне тогда: «Да я и знал, что ты откажешься. Давай тогда просто выпьем и поговорим». Ну, кто ж мог от Эфроса уйти?..

– Все же не вот это ли «давай выпьем» и сгубило Ефремова?

– Да нет, что вы! Он был сильнее этого. Он вообще был мощный человек, не заигрывал с властью и не прогибался перед нею никогда.

– Но в партии-то был…

– Так это просто помогало ему многое делать. Когда ты был в партии, то проще было и все вопросы решать, в том числе и с Фурцевой (в те годы министр культуры СССР. – «НИ») общаться. А актер он был грандиозный!
Ну что вы хотите, если его похоронили рядом с самим Станиславским! Я Олега Николаевича знал с давних пор. Еще с Детского театра, в котором начинал, а он уже работал там и тогда же одновременно «Современник» создавал. И вот он днем работал с нами, а ночами поднимал «Современник». Утром приходил весь изможденный и все равно работал. И, смотрите, «Современник» и сегодня имеет большой успех.

– А МХАТ?

– О МХАТе не хочу говорить – ни о том, ни о другом. Я, знаете ли, догадываюсь, конечно, что там творится, какая у кого линия, но толком все равно не понимаю.

– А как сегодня ситуация в вашем Театре на Малой Бронной?

– С приходом нового художественного руководителя надеемся, что она изменится. Сергей Голомазов и хорошую «тронную речь» произнес, и – что еще важнее – программу интересную представил. И очень важно, что он пришел работать именно с нашей труппой, что ему интересно в нашем театре.

– Для вас что-нибудь поставит?

– Работаем над «Плутнями Скапена» Мольера.

– А вы сами что-нибудь ставите?

– Комедию делаю «Я – не Раппопорт» Гарднера. Будем играть вместе с Георгием Мартынюком. Мы не играем американцев – героев пьесы – с американским акцентом. В то время как многие на эту удочку попадаются. Не надо притворяться. Такой спектакль – с акцентом – у нас только один удался: «Ханума» в БДТ еще при Товстоногове. Я ставил в свое время спектакль по Нодару Думбадзе, и приехала в Москву его жена, посмотрела и говорит мне: «У вас все настоящие грузины, как вам удалось этого достичь?» А так было просто потому, что мы специально никакого акцента и не делали.

– И все-таки, наверное, время руководства театром Анатолия Эфроса – идеолога «психологического театра» – «золотая эпоха»?

– Безусловно. Хотя само слово «идеология» было совершенно не из его лексикона. Но вот таким психологическим разбором, конечно же, не владел никто. Всегда говорили про «Таганку», про их «острые» спектакли. Но если говорить об остроте, надо сказать, что «Три сестры», пока их не сняли, на Малой Бронной прошли всего лишь 33 раза. А ведь именно к нашему спектаклю давали в нагрузку билеты на мхатовских «Трех сестер». Не наоборот!

– А чем Чехов-то не угодил?

– Степанова (Ангелина Степанова – одна из ведущих актрис МХАТа. – «НИ») возмутилась, и МХАТ обиделся. Понимаете, партия и правительство не могли видеть ту интеллигенцию, которую они задавили в 17-м году. А зритель-то ведь это понимал. Так вот, когда готовились снимать наших «Трех сестер», они – комиссия – даже не досмотрели до конца, потому что подумали, когда кончился второй акт, что кончилась и вся пьеса. Ну вы подумайте: они не знали, что дальше будет «А музыка звучит так громко…» Они НЕ ЗНАЛИ текст!

– А как вам сегодняшние постановки Чехова? Он ведь нынче в большом фаворе...

– Многие, увы, ставят Чехова, да и других классиков для «галочки». Очень многие сегодня любят сделать «не так», «самовыражаться», и когда это становится главным, тогда мне просто неинтересно. Хотя бывают, разумеется, и яркие постановки. И тут, с одной стороны, и ретроградом боишься прослыть, но одновременно смотришь и чувствуешь – не мое. Вот, Някрошюс, скажем… Ну, если не любишь Россию, русских не любишь – ставь про свое. У него такая антирусская версия «Дяди Вани» была, и ведь все хлопали! Может быть, я один только спокойно стоял.

– А Штайн?

– Интересно, но я на него, помню, обиделся.

– За что?

– Он вышел на сцену МХАТа – там шел его «Вишневый сад» – в 19.40 и говорит: «Если не выключат сейчас же вентиляцию – все пошли «nach hause!» Ну, вентиляцию отключили, но при чем тут публика?

– Наверное, и Анатолий Васильев – тоже не ваше?

– Я отношусь к его театру, как к лаборатории. У него были «Взрослая дочь молодого стиляги»...

– …человека?..

– «...Стиляги» – она так вначале называлась. Было «Серсо» – и это настоящий, красивый, яркий и с большим смыслом театр был. Ну а потом все стало совсем другое. Вот «Плач Иеремии», это что? Это действом называлось, мистерией...

– Но зачем из Москвы-то выгонять, театра лишать?

– Да никто и не выгонял, я думаю…

– Как никто?.. Директор театра не давал ему работать, диктовал, что ему делать.

– Я не думаю, чтобы кто-нибудь Васильеву мог диктовать.

– Хорошо, что хоть ваш директор ушел, наконец.

– Ну, что касается г-на Когана – это был наш рок. И все. Прекрасный идеальный финансист, директор-профи, я бы так сказал. Но… Он не любил актеров – это раз. И второе – он считал себя первым лицом в театре и ни в какую не хотел с этой позиции сойти. Сколько я с ним говорил на эту тему!

– А кто должен быть первым лицом в театре?

– Только худрук! И это понимали другие директора – Шах-Азизов, Лосев, Зайцев… Ну, подумайте, ведь у нас за 40 лет сменилось семь главрежей.

– Наверное, г-н Коган и Андрея Житинкина выжил?

– С Житинкиным была другая история. Я никогда против Житинкина не выступал, ни слова не говорил. Но к нам пришла комиссия из мэрии и говорит, что у вас-де экономические нарушения, пришло, мол, письмо от Житинкина – кто, мол, это? Я-то был просто поражен, потому что у кого-кого, но у нас экономических нарушений просто не было. И я подписался против его присутствия в театре. Потому что это просто доносительство было.

– А говорят, что за «голубизну» убрали… За «Дориана Грея» с «Нижинским»…

– Мне больше «Нижинский» нравился. Андрей, между прочим, и для меня спектакль сделал, к моему 70-летнему юбилею – «Метеор». Сейчас его уже, правда, сняли с репертуара. А что касается «Дориана Грея» – тут ходили, главным образом, на Даниила Страхова, а не на постановку Житинкина.

– Давайте хоть два слова о кино. Тем более что в кинематографе вы сыграли еще больше, чем в театре…

– Да, но, как вы знаете, сегодня можно за два дня в картине сняться, роль сыграть. Понимаете, ведь кино эксплуатирует то, что создано театром.

– Ваш Клаус из «Семнадцати мгновений весны» не мешал в жизни?

– Нет. Я его, кстати, дополнил.

– В каком смысле?

– Ввел реплику: «А вы не пробовали писать?» – это Штирлиц говорит Клаусу. То есть вся эта история предателя – это история недооцененного человека. Он пробовал писать, а не вышло – у Семенова этого не бывало.

Фото: ЕКАТЕРИНА ЦВЕТКОВА
shadow – С Тихоновым легко было работать?

– Тихонов – звезда, в лучшем смысле этого слова. Он очень скромный, даже застенчивый. Но он звезда, как Любовь Орлова, скажем. Тихонов, конечно, совсем другой, но, не будучи актером театра, как еще, пожалуй, одна лишь Мордюкова, он стал настоящей звездой кино, именно кино. Надо сказать, что в фильме Лиозновой (Татьяна Лиознова – режиссер «Семнадцать мгновений весны». – «НИ») у него была и роль-то самая трудная. Знаете почему?.. Потому что у него мало действия, в отличие, ну, скажем, от того же Леонида Броневого. Штирлиц думает, молчит…

– А с самой Лиозновой трудно было работать?

– Она – настоящий режиссер, а ведь это сугубо мужская профессия. Женщин-режиссеров так мало. Ну, вот еще Дружинина, Шепитько, уже ныне покойная.

– Юлиан Семенов действительно работал в КГБ?

– Я думаю, что если бы это было так, то его в первую очередь и наградили бы за фильм, а ему ведь ничего не дали. И он писал письмо даже туда, «наверх» – я был свидетелем. Он был, знаете ли, таким «фальстафом» – по характеру, я имею в виду.

– И по комплекции…

– Ну да. Он собирался ехать искать Янтарную комнату в Австралию, в Мексику, но ведь знал же, что не найдет. Он мог – так было в Берлине, я помню – прерывать во время банкета советского посла, которого вскоре отозвали. Юлиану все было ничего…

– А не жалеете, что не стали цирковым артистом? Все-таки такая фамилия, знаменитая династия... Или просто не любили цирк?

– Ну мало ли кто у кого был в роду? У вас вот, наверное, тоже когда-то были в роду крестьяне. Но вы же не крестьянин.

– Но ведь все Дуровы пошли по цирковой линии – и Наталья, и Тереза…

– Многие – да, но вот, например, Борис Дуров стал, как вы, наверное, знаете, известным кинорежиссером.

– А все Дуровы от той самой кавалерист-девицы, что с Наполеоном сражалась и в мужском костюме ходила?

– Берите глубже. От постельничего Ивана Грозного – так что 500 лет уже почти наш род известен. Что же касается цирка, я его люблю, очень люблю, и запах цирковой тоже.

– Просто вас туда, в цирк, не позвали?

– Особо, конечно, и не звал никто, кроме, правда, Никулина – но это уже куда позже. Мы с Юрой очень дружили, с далеких-далеких времен еще. И он говорил мне, что я мог бы стать хорошим коверным клоуном. Да я и сам знаю, что, наверное, мог бы. И уникальная, кстати, профессия – коверных раз-два и обчелся, как говорится. Но я уже был в театре.

– Может, животных не любите?

– И животных люблю.

– Значит, дрессуру не одобряете, ведь она только жестокостью достигается?

– Ну, насчет жестокости правильно говорят. Дрессура без боли – легенда. Род свой, разумеется, обижать не хотелось бы, но чтобы волк, медведь, а то и тигр вас слушались, приходится быть жестоким. Иначе ничего не получится. Я думаю, что и Куклачев наш знаменитый не одной лаской обходится. Да и не только в дрессуре ведь так. Например, когда объезжают лошадь, это тоже очень жестко.

– Просто диких животных дома держать вообще нельзя…

– И это верно. Поэтому я держал всего лишь кота. Мишу. Да и то на даче. Но зато какого кота!..

– Какого?

– Белого, норвежского. Его вся округа боялась, даже собаки. Легенды вокруг складывались прямо-таки в духе скандинавских саг. Миша, бывало, уходил на несколько дней, мог гулять под проливным дождем…

– А если не вернулся бы?

– Да ну что вы!.. 22 года прожил, уже и ходить ему стало трудно. И умер совершенно спокойно. Посмотрел на меня, выдохнул и застыл…


СПРАВКА

Актер и режиссер Лев ДУРОВ родился 23 декабря 1931 года в Москве. Происходит из знаменитой династии русских цирковых артистов. Выступать перед публикой начал еще в детстве, участвуя в концертах для пациентов военных госпиталей. После окончания в 1954 году Школы-студии МХАТ стал актером Центрального детского театра. В 1963–1967 годах играл на сцене театра имени Ленинского комсомола, а затем перешел в Московский драматический театр на Малой Бронной, где работает до сих пор. В 2003–2006 годах был главным режиссером театра. Параллельно участвует в спектаклях «Школы современной пьесы». В 1978 году окончил Высшие режиссерские курсы при ГИТИСе. В кино снимается с 1954 года. Самыми известными являются его роли в фильмах «Девять дней одного года» (1961), «Я шагаю по Москве» (1963), «Бумбараш» (1971), «Старики-разбойники» (1971), «Большая перемена» (1973), «Семнадцать мгновений весны» (1973), «Бриллианты для диктатуры пролетариата» (1975), «По семейным обстоятельствам» (1977), «Д’Артаньян и три мушкетера» (1979), «Не бойся, я с тобой!» (1981), «Тридцать четвертый скорый» (1981), «Человек с бульвара Капуцинов» (1987), «Графиня де Монсоро» (1997). Народный артист СССР (1991). Двукратный лауреат Международного Московского кинофестиваля 2000 года за участие в кинофильме «Луной был полон сад». Лауреат премии «Пегас». Лауреат театральной премии «Хрустальная Турандот» в номинации «За честь и достоинство» (2006).

Опубликовано в номере «НИ» от 28 сентября 2007 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: