Главная / Газета 31 Августа 2007 г. 00:00 / Культура

Архитектурные излишества

Почему здания российских театров блекнут на фоне западных сцен

ОЛЬГА СЕРЕГИНА

В начале 2008 года откроет двери новое помещение театра «Мастерская П. Фоменко», которое расположилось на набережной Тараса Шевченко. А к 2025 году мэрия обещает построить в столице еще аж 25 театров, которые, возможно, кардинально изменят вид Москвы. Как сильно преобразится город, будет зависеть только от смелости наших архитекторов, которые до сих пор не так часто предлагали шокирующие идеи. А вот их зарубежные коллеги делают ставку именно на поражающие воображение формы.

В России только театр Et Cetera не похож на типовую «коробку».<br>Фото: АЛЕКСАНДР ЯКОВ
В России только театр Et Cetera не похож на типовую «коробку».
Фото: АЛЕКСАНДР ЯКОВ
shadow
Сейчас ведущие западные архитекторы при строительстве театров в Новом и Старом Свете отдают предпочтение исключительно сумасшедшим формам. Так, стоящий на берегу Миссисипи театр Гатри в Миннеаполисе (США) легко принять за современную фабрику. Это двенадцатиэтажное синее здание с торчащими трубами и смотровой площадкой-консолью, напоминающей подъемный кран. Французский архитектор Жан Нувель создал образ театра-завода, предусмотрев в этом подчеркнуто утилитарном пространстве не только три сцены, но и сеть ресторанов, магазинов и детских студий.

А один из старейших архитекторов мира, Оскар Нимейер, построил в бразильском городе Нитерой театр для всех. Внешне он несколько смахивает на гигантский трейлер. Идея мастера состояла в том, что представление должны видеть не только зрители с билетом, но и даже прохожие. Зал в причудливо изогнутой желто-зеленой бетонной постройке вмещает всего 350 мест. Но сцена открывается наружу, а площадь вокруг здания позволяет собраться толпе до 10 тысяч человек и наблюдать за действием через стекло.

Голландское бюро Mecanoo сделало еще более смелый шаг и спроектировало для тайваньского города Гаосюн целый мега-культурный квартал. На месте военного комплекса в Метрополитен-парке разместятся концертный зал, оперный дом, театры под крышей и под открытым небом. В комплексе есть холмы и долины, пещеры, овраги, но никаких ярко выраженных строительных фасадов. Нет даже конкретного входа.

В список театров, похожих скорее на межгалактический летательный аппарат или сошедший с ума кубик Рубика, можно занести и проект лионского амфитеатра, выполненный итальянцем Рене Пьяно. Его творение очень смахивает на олимпийский стадион. А Опера-хаус, спроектированная австрийской группой Coop Yimmelblau для китайского города Гуанчжоу, вызывает ассоциации с приземлившимся космическим кораблем марсиан.

В России же пока предпочитают строить театры, мало чем отличающиеся от обыкновенных домов. Открывающееся в начале 2008 года новое здание «Мастерской П. Фоменко» аккуратно вписано и в набережную Тараса Шевченко, и учитывает соседство жилых домов. Его высота со стороны проезжей части составляет всего 6 м 90 см. А спокойные цвета фасадов, цветники на крышах театра по мысли создателей скоро окончательно растворят новодел в окружающей природной и архитектурной среде.

Принцип «вписать новое в уже существующее» вообще доминирует в столичной театральной архитектуре. Из недавно отстроенных в Москве театральных зданий («Школа драматического искусства», «Центр им. Мейерхольда»), пожалуй, только причудливый домик Et Cetera, созданный по личному проекту Александра Калягина, смотрится чем-то необычным на фоне Мясницкой. Но даже Et Cetera с его окнами разной формы, башенками и порталом трудно счесть зданием, «взрывающим» окружающее пространство.

Тем не менее новые тенденции в театральном строительстве, похоже, неизбежно придут и в Россию. И тогда рядом с театрами – историческими памятниками, рядом с театрами привычных архитектурных пропорций и форм появятся и крейзи-проекты. Хотя не все зодчие приветствуют эту тенденцию. «Существует историческая архитектура – она делалась на века, навсегда, из вечных материалов, вручную. А современная архитектура – это по определению технологический мусор, с четко обозначенным сроком годности, – пояснил «НИ» один из современных российских культовых архитекторов Михаил Хазанов. – Через двадцать лет вся эта технологическая машина безнадежно устареет морально, а через пятьдесят лет – и физически, и все это уничтожат и сделают что-то другое. Моя концепция архитектуры театра заключается в максимально четком разделении двух этих пластов. Вот театр-памятник. Он, как храм, он вечен, а вот театр-завод, ему жить лет тридцать».

Опубликовано в номере «НИ» от 31 августа 2007 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: