Главная / Газета 6 Августа 2007 г. 00:00 / Культура

Режиссер Владимир Грамматиков

«Целое поколение ищет счастья под пивной крышкой»

АЛЕКСАНДРА ИВАНОВА

Одному из самых известных советских фильмов «Усатый нянь» недавно исполнилось 30 лет. Режиссер фильма Владимир ГРАММАТИКОВ делит этот юбилей со своим собственным – он не так давно отметил 65-летие. «Новые Известия» встретились с человеком, делавшим культовые ленты для молодых.

shadow
– На фестивале актеров кино «Созвездие» в Твери вы представили свою новую работу – фильм «Тайна сибирской княжны» по повести Лидии Чарской «Сибирочка». История, описанная в книге, происходила очень давно. Не было ли желания как-то осовременить сюжет, добавить что-нибудь пикантное для нынешнего поколения молодых зрителей?

– За сто лет мало что изменилось. Но секс в нашем фильме исключен. Чарская и секс несовместимы. Если бы мы его туда добавили, я думаю, она была бы неприятно удивлена. Секс в сегодняшнем понимании – это не секс. Это даже не разврат. Это извращенное представление о величайшем в жизни человека. Это все так растиражировано, превращено в какой-то суррогат, поэтому потрафлять подрастающему поколению в этом плане я никогда не буду. Мы серьезно решали, расстегнуть ли у Ани Михалковой четвертую пуговицу на кофте или нет. Это была проблема.

– Премьера фильма прошла на кинофестивале в Твери. Как вы вообще относитесь к кинофестивалям? Уместно ли соревнование в искусстве?

– Я думаю, что фестивали в последнее время – это еще и среда, обмен наш. В последнее время кинематографисты, художники, журналисты, композиторы мало интересуются творчеством друг друга. Все на уровне «ну, он сделал что-то, нашел деньги». Это не самовыражение, а просто результат работы, и чаще всего экономической, а не творческой. Поэтому фестивали для меня – последний оплот нормального человеческого обмена. Что касается второй составляющей вопроса, то в принципе конкурс должен быть в творчестве. Но он может быть и разрушительный, как в цирке, когда подпиливают лонжу, чтобы уничтожить артиста.

Фото: WWW.KINOGILDIA
shadow – Вы уже много лет работаете в детском кинематографе. Что с ним происходит сейчас? Какое кино нужно снимать для российских детей, которые воспитываются на Гарри Поттере?

– Я думал над этим и нашел такой рецепт. С одной стороны, мы категорически не должны отказываться от традиционных вещей. С другой – современный ребенок в компьютере может проиграть все сам: создать ситуацию, выбрать и героя, и оружие, и прочее. Видимо, нужно найти разумную середину содержания и формы. Содержание должно быть наше – наша традиционная сказка, наши герои. Но форма обязательно должна быть современной. Нельзя уже на трон из фольги посадить артиста, который дурным голосом будет что-то говорить.
Мы открываем новое нараспашку, но надо оставаться самими собой. Я думал, как удивительно, огромная страна Советский Союз в единоволии бежала к коммунизму. Бежала 70 лет. Потом вдруг говорят «стоп». И вместо того, чтобы присесть, подумать, поанализировать, поразмышлять, в одночасье вся эта махина разворачивается и несется к неведомому какому-то капитализму. Находится, конечно, группа, которая добегает до самых житных мест, а кто-то еще догоняет, кому-то разбрасывают ваучеры, чтобы они не бежали вдогонку, а собирали эти бумажки. «Мы все будем владельцами кондитерской фабрики «Большевичка»! Все будем иметь никель, и нефть, и газ!». Сколько мы уже можем носиться то на Восток, то на Запад? Мы все решаем, азиаты мы или европейцы. Но давайте посидим, просто подумаем. И все наладится. Силища гигантская, талантов море, дайте возможность. Сейчас есть, из чего выбрать. Раньше было только кино и футбол. Больше ничего не было в моей жизни. «Подвиг разведчика» я смотрел 13 раз. Это когда уже знаешь все повороты событий. Современный ребенок имеет больше возможностей, Интернет – это такое окно в мир!

– В этом есть и плюсы, и минусы, по-моему.

– Но больше плюсов все-таки. Другое дело, как этим распорядиться. Ты делаешь выбор сам. Подсадить на что-то наших детей элементарно. Все равно целое поколение ищет свое счастье под пивной крышкой. Это идиотизм, но это факт.

– Тем не менее, уже несколько поколений с удовольствием смотрит ваш фильм «Усатый нянь». Как получилось это кино?

– У каждого человека в жизни есть система случайностей. Вгиковское образование у меня третье по счету. Сначала было техническое, потом актерское и, наконец, режиссерское во ВГИКе. Поступал я туда пять лет, у меня уже рос старший сын. Нужно было иметь характер, волю, подлинное желание этим заниматься. Когда я закончил ВГИК, меня распределили в комедийное объединение Георгия Николаевича Данелии на «Мосфильм». Там что-то тянулось, не запускали меня. Но параллельно я снимался как актер на студии Горького, и меня встретил Егоров Юрий Павлович, это режиссер замечательного фильма «Добровольцы» и многих других, и говорит мне: «Чего тебе ждать на «Мосфильме», давай на студию Горького, ко мне в объединение приходи».
«Усатого няня» начинал делать другой режиссер, уже могу сказать кто – покойный Женя Фридман. Я у него снимался в «Острове сокровищ». Но он уже уезжал в Америку, и как-то у него не ладилось. После моего успешного диплома вдруг вызывает меня Лиознова Татьяна Михайловна – режиссер неувядающей картины «Семнадцать мгновений весны», фильма «Три тополя на Плющихе» и многих других очаровательнейших работ – и говорит: «Ну что, Грамматиков, тебе счастье подвалило, даем тебе полнометражную картину». В те годы это была действительно фантастика, нужно было четыре года отработать вторым режиссером, ассистентом и прочее. Из старой группы Жениной осталось два человека – Леша Рыбников, композитор, с которым мы проработали долгие годы потом, и оператор. Все мои друзья говорили: «Ты сумасшедший! Даже один герой-ребенок в возрасте пяти-шести лет – это кошмар, а у тебя их 20, этих «бармалейчиков»!» А я как-то увидел вдруг эту картину, такую дурашливую. Группу собрал и сказал: «Мы должны энергетически подготовиться к прыжку, взяться за руки и подпрыгнуть в воздух, должно быть ощущение счастья, дури, свободы и удовольствия друг от друга. Если мы эту атмосферу сохраним, картина будет, если нет – значит, нет. У меня только на это надежда, ни на драматургию, ни на сюжет. Мы ничего не поймаем, там нечего ловить. Только в атмосфере». Все уверенно сказали, что мы сможем. И мы все это проделали.

– Ну а как вы все-таки работали с этими «бармалейчиками»?

– Дело в том, что даже во ВГИКе нет факультатива работы режиссера с детьми. У нас есть такие великие мастера – Ролан Быков, Илья Фрэз, Боря Рыцарев – много ребят, которые жизнь отдали на работу с детьми. Каждый находил свою методику, свой подход. В принципе, детская режиссура делится на два направления. Либо воссоздание (сначала режиссер показывает ребенку «ты войдешь, скажешь так», а потом добивается этого долгими репетициями), либо создание атмосферы (ты отпускаешь его на свободу). Я сторонник второго. Это сложней, это мучительней, на это уходит больше сил, но зато это искренней.

– Дети ведь очень естественны...

– Когда входят в кадр, они же зажимаются. Они естественны, когда дома «котенька, сыграй на фортепиано». Дома, родственники, все мило. А нам это мешает. Я все это должен снять с ребенка. Мне нужна его сущность, его психология, важно, насколько он открытый. Мне не нужно его умение читать, танцевать и показывать, мне нужно его нутро. А оно иногда так зарыто, что долго-долго скоблишь. Домашняя режиссура – ужасная вещь. Когда родители притаскивают детей на киностудию, это их комплексы, неосуществленные мечты. Мама мечтала быть актрисой, она тащит свою дочку туда. Когда режиссер работает с профессиональным актером, он знает, что получит. А ребенок дарует тебе такое, что ты даже предположить не мог.

– Еще один киноюбилей этого года – 25-летие вашего фильма «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты»…

– Мы уже работали с Алексеем Рыбниковым и хотели делать мюзикл. В те годы музыкальные формы были очень модными у молодежи. Нам казалось, что музыкальный формат позволяет нечто большее, что через эту коммуникацию с молодежью можно поговорить о более серьезных вещах, сделать более глубокую картину. Это дорогостоящее дело – снять мюзикл. И я не сразу убедил руководство нашего министерства, что могу это сделать, и денег нам не давали. А потом вдруг дали. Сложности были гигантские, потому что нужно было делать стереовариант. Долби у нас тогда не было, была 70-миллиметровая пленка, и для того, чтобы развести звук, делали магнитные поливы на пленке. Камера размером с диван. Но мы так хотели! Мы снимали в Крыму в основном. Жара жуткая, в обморок падали даже местные жители, а мы носились колбасой. Картина произвела такое шоковое впечатление на критиков, все не знали, как к ней отнестись, что это. А для зрителей это было зрелище.

– Можно узнать о дальнейших планах режиссера Владимира Грамматикова?

– У меня был очень мощный проект, два года я им занимался, но не задалось. Очень хотел сделать мелодраму настоящую. Это предвоенное время, речь идет о судьбе четырех молодых людей. Я подумал, что современное время делать не буду, я ничего не понимаю, что происходит, не ощущаю. А если не понимаю – глупо браться. Затеваю проект общеевропейской сказки, чтобы пять-семь стран Европы вместе сложились и сделали. У меня был уже проект такой «Мио, мой Мио» по Астрид Линдгрен. Если хватит сил, здоровья, то с удовольствием сниму такое кино.


СПРАВКА

Режиссер Владимир ГРАММАТИКОВ родился 1 июня 1942 года в Свердловске. Окончил радиоаппаратуростроительный факультет МВТУ имени Баумана в Москве. Сразу после этого поступил на актерский факультет ГИTИCа, по окончании которого стал актером нового в Москве Театра пантомимы. Снимался в кино. Сыграл роль фокусника в «Достоянии республики» (1972), Пташука в «Осеннем марафоне» (1979). В 1976 году окончил режиссерский факультет BГИКа. Работал режиссером и актером на киностудии имени Горького. В 1988 году возглавил творческое объединение «Контакт», а с 1998 года является директором Центральной киностудии детских и юношеских фильмов имени Горького. Первый же снятый им полнометражный фильм, «Усатый нянь», (1977) сделал режиссера Грамматикова знаменитым. В фильмографии режиссера также значатся «Шла собака по роялю» (1978), «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» (1982), «Мио, мой Мио» (1987), «Сестрички Либерти» (1990), «Маленькая принцесса» (1997), сериал «Горыныч и Виктория» (2005). Художественный руководитель детского шоу-сериала «Улица Сезам» (2000). Заслуженный деятель искусств России (1995).

Опубликовано в номере «НИ» от 6 августа 2007 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: