Композитор Шон Леннон

О завершении эпохи рок-н-ролла уже не первый год говорят многие, включая Дэвида Боуи, Кена Хенсли и Рода Стюарта. Правда, до сих пор им не очень-то верили. Но после того как свой голос в поддержку «могильщиков рока» отдал композитор и музыкант Шон ЛЕННОН, сын выдающегося «битла» Джона Леннона, многие музыкальные критики всерьез обеспокоились будущим жанра. Недавно в канадском Монреале 32-летний Леннон-младший давал концерт в рамках Международного фестиваля джаза, а заодно представлял свой новый альбом. Там-то он и объяснил «Новым Известиям», почему он так спешит похоронить рок.

– Ваш предыдущий альбом Into the Sun вышел ровно 9 лет назад. Вы хотите сказать, что за это время рок-н-ролл умер окончательно?

– Дело не в том, жив рок-н-ролл или мертв. Все музыкальные жанры проходят стадии взлета и падения, похожие на жизнь и смерть. Я имею в виду истощение творческого ресурса тех, кто, как им кажется, все еще играет рок, отсутствие принципиальных инноваций. Помните, что было в 60-е или 70-е годы? Каждый год появлялись солисты или группы, по-новому эксплуатировавшие звук или ритм, раздвигавшие горизонты восприятия музыки –«Битлз», Джимми Хендрикс, Джим Моррисон, потом «Пинк Флойд» с их ошеломляющей эстетикой… Рок-музыка напоминала бездонную кладовую талантов. И это происходило параллельно с развитием и совершенствованием музыкальной техники. А что сейчас? Идут годы, но так и не появляется никого, кому бы удалось изобрести что-то принципиально новое. Это в лучшем случае хорошо забытое старое. Мы становимся свидетелями медленного угасания жанра, его растущей невостребованности.

– Но почему это происходит?

– Мне кажется, рок-н-ролл утратил социальную почву, которая, собственно, и дала ему жизнь. Все же изначально это была музыка протеста, она подпитывала молодежный нонконформизм. Но сейчас совершенно другая молодежь, более прагматичная, более гибкая, лучше приспосабливающаяся к социальным реалиям. Ей не нужно постоянно напоминать о том, что ее историческое предназначение – бросить вызов этому несправедливому миру. Она уже поняла, что с помощью музыки изменить мир не удается. Соответственно те, кто пишет, как им кажется, музыку в стиле «рок», озабочены, прежде всего, эстетикой жанра, а не его этикой. Когда-то был такой жанр – «прогрессивный рок». Так вот, рок-н-ролл уже давно регрессировал, то есть замкнулся в своих наиболее удачных формах и не хочет идти дальше.

– А вы-то сами какую музыку пишете?

– Моя основная мотивация состоит в том, чтобы писать красивые песни. Я не пытаюсь заново изобрести жанр. И вообще писать какую-то новую музыку.

– Значит, это тоже уже не рок-н-ролл?

– Конечно, нет. Это просто вечная музыка. Понимаете, то, о чем я говорю, касается не только рок-н-ролла, но и поп-музыки. Она больше не вырабатывает жизненную и творческую энергию, как в 60-х годах. Она стала более индивидуалистской, интравертной. Она больше интересуется конфликтами внутри человеческой натуры, нежели социальными коллизиями.

– Ваш новый альбом – он тоже повернут внутрь человеческой натуры?

– Да, это глубоко лирический альбом. Там много песен о трагической любви.

– Вы что, вообще не перевариваете социальное искусство?

– Давайте лучше говорить об искусстве политизированном. Да, в целом я его нахожу претенциозным и глупым. Только очень умные ребята пели о политике и не были при этом законченными педантами. Собственно, таких можно пересчитать по пальцам. Ну, Боб Дилан, там, или его отец... Но в любом случае – в нынешней эпохе им делать нечего. Посмотрите, что творится в Голливуде – там же сплошные вояки. Так и рвутся все в бой. За свободу! Против террористов! А в итоге – «пшик!» И вот я хочу им всем сказать: ребята, а не пора ли повернуться лицом к красоте?

– Вы – сторонник «чистого искусства»?

– А я что, говорю какие-то скучные вещи?.. Ну, извините тогда… По-моему, музыка, как и искусство вообще, не должна искать оправдания своему существованию. Красота мелодии и искренность текста – вот что всегда было и будет по-настоящему востребовано.