Главная / Газета 19 Июля 2007 г. 00:00 / Культура

Глазные звуки

В Москве можно даже картины смотреть под музыку

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

Два заграничных художника – американка Сара Джейн Флор и живущий в Литве музыкант Владимир Тарасов – сошлись на московской территории. Флор показала свои последние картины, созданные в модной манере «новой искренности», а Тарасов – совсем уж экзотический продукт – «звуковые игры», превращенные в инсталляцию. Пугаться сложных названий не стоит – это действо понравится даже тем, кто вообще не следит за галерейными изысками.

Сара Джейн Флор. «Долгое объятие».
Сара Джейн Флор. «Долгое объятие».
shadow
Что такое «звуковая инсталляция», становится понятно, когда видишь огромную видеопроекцию на стене, где нечто движется и колышется под сочиненные художником звуки. Например, речная пена, которая плещется под торжественные аккорды и является, согласно аннотации, символом одной из пяти рек, упомянутых в «Божественной комедии». Далее переходим в комнату, где на стене, опять же под плеск воды, то появляется, то исчезает нечто похожее на корабельные лопасти. Как выясняется, эти штуковины сняты в Венеции, и их мерцание происходит под ноты, соответствующие семи районам города. Наконец, самая понятная и ожидаемая композиция от Тарасова – три экрана с тремя частями барабанной установки (две тарелки и, собственно, барабан). Ритмическая композиция создается и музыкально, когда в дело вступает каждый из объектов, и визуально – мы следим за ударами палочек, которые то опаздывают, то опережают звук.

Владимир Тарасов всемирно известен, конечно, как джазовый музыкант и классный барабанщик. Его приобщение к визуальным художествам случилось с середины 1970-х, когда он сблизился с концептуальными мастерами. Но настоящим «крестным отцом» Тарасова в галерейном деле стал Илья Кабаков, который однажды предложил ему на пару «тотальную инсталляцию». Суть ее состояла в том, что на полу ангара устанавливались посудины разного размера и разной формы, а в эти посудины (от тазов до кружек) сверху, словно сквозь дыры в прохудившейся крыше, капала вода. Прелесть затеи была в том, что капли создавали особого рода бытовую симфонию, музыку запустения. Так или иначе после успеха нескольких совместных арт-проектов Тарасов пустился в одиночное плавание и устраивает уже собственные показы в Вильнюсе и в Москве.

Как и в былые годы, музыканту требуется твердое плечо профессионального художника. И уже не первый раз его поддерживает преподаватель искусств университета Сакраменто Сара Джейн Флор. Она развернула в галерее 30 живописных полотен под названием «Небесное течение». Манера и образы художницы типичны для средней западной картины нового поколения: это смесь сюрреализма в духе Босха с элементами поп-арта и рок-дизайна (так нередко оформляют заставки к модным музыкальным программам).

Одни из картин Флор смотрятся как вполне фрейдистские сновидения (например, «Платяной шкаф», где в качестве шкафа выступает елка), другие, как обрывочные символы и знаки женских фантазий. Наиболее частый знак художницы – птица на засохшей ветке. Здесь и возникают те тонкие связи, что объединяют Тарасова с Сарой Джейн, – их страсть к музыке, к застывающим, текучим звукам. В этом смысле весь мир воспринимается, как вечная вибрация то рождающихся, то умирающих колебаний, которые окрашиваются в разные цвета. Так что тарасовские реки в Аду (по «Божественной комедии») прямо перетекают на «небесные холсты» американки.

Опубликовано в номере «НИ» от 19 июля 2007 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: