Рабочий подряд

По мере того, как в центре Москвы закрываются фабрики и заводы, в опустевшие цеха въезжают культурные центры и галереи. Тенденция отнюдь не новая. Вот и в бывшей проходной одного из таких предприятий решили показать, как сама индустрия, с которой сталкиваются мастера, влияет на их творчество.

Подъем по темной монументальной заводской лестнице в столь же темное пространство основного зала, разделенное на комнаты-сектора, происходит под внушительные аккорды Первого концерта для фортепьяно с оркестром. Только потом замечаешь, что Чайковский – это сопровождение к видеоработе Александры Митлянской. «Звуки этого произведения, – пишет автор видео, – заставляют помыслить грандиозное: величие подвига, героизм титанического труда, торжество мирового резонанса. Эта музыка сверхлюдей и супертехнологий».

Какая же картинка озвучена в данном случае? Обычный рожок газовой плиты, который, если смотреть на него сверху, превращается в эдакое «голубое солнце» – символ индустрии. А если еще в такт музыке убавлять или прибавлять газ, так и вовсе воплощается мечта композитора Скрябина по воссоединению всех искусств и наук в поступательном ритме века.

Насчет того, что работающий человек необычайно прекрасен (особенно когда самому так вкалывать не надо), сказано и написано очень много. В соцреализме, как известно, выход художника на завод или выезд его в колхоз был делом общественной важности. Однако подход к той же теме современных художников отличается двумя существенными моментами. Во-первых, их не волнуют заводские показатели, то есть им глубоко безразличен производственный процесс. Куда сильнее их привлекают заброшенные цеха, оторванные турбины, остановленные или двигающиеся вхолостую механизмы. В этом плане знаковыми стали фотографии Бориса Бендикова «Обнаженное железо» – серия снимков разного рода деталей, поданных на манер монументальных портретов.

Отсюда вытекает и второе отличие «производственного искусства» наших дней – рабочий (слесарь, электрик, фрезеровщик и далее по списку заводского отдела кадров) вместе с его станками нашим творцам также абсолютно неинтересен. Среди индустриальных развалов уже сами художники чувствуют себя чернорабочими и выполняют их роль. Наталья Турнова из всякого рода неликвидных деталей (моторчики, шланги, тазы, стробоскопы) создает жителей планеты «Шелесяка» – перемигивающихся роботов. Екатеринбургская группа «Куда бегут собаки» сооружает некую хитроумную конструкцию, внутрь которой помещается оператор с камерой, наблюдающий все вокруг посредством сферического зеркала.

Люди, если они и попадают в эту заброшенную промзону, производят довольно странные вещи. Одна из самых провокационных серий фоторабот приехала на выставку с Украины. Киевлянин Илья Чичкан создал проект, который, по выражению кураторов, «захватывает оппортунистической наглостью». В пустынных пейзажах, намекающих на только что случившуюся радиоактивную катастрофу, некая пара в костюмах-скафандрах иллюстрирует любовные позы из «Камасутры». Эротическая драма в атомный век – «физическая любовь объявила войну остаточной радиоактивности».

Нужно заметить, что любая выставка на закрывшемся заводе или фабрике (а в московском галерейном списке таких мест уже почти с десяток) обречена на то, чтобы оценивали не столько показанные вещи, сколько их окружение. Как правило, оно куда как более захватывающее – настоящая апокалиптическая инсталляция. Это как посмотреть на исчезнувших динозавров в Палеонтологическом музее – пусть лишь кости, зато такие мощные.