Поцелуй на рельсах

В российской столице прошла премьера знаменитого грузинского писателя, сценариста, художника и режиссера Резо Габриадзе – «Эрмон и Рамона». После десятилетнего перерыва главный сказочник нашей эпохи показал историю железнодорожной любви. Цены на кукольный спектакль оказались недетскими, но истинных поклонников творчества Габриадзе это не остановило.

Резо Габриадзе, без сомнения, давно занял место Андерсена нашей страны и нашего времени. Он создал свою отдельную страну, где летают герои «Не горюй», пришельцы из «Кин-дза-дза», летчики и мстители из «Мимино». Где ищут «Бриллианты маршала де Фантье», тоскуют «Альфред и Виолетта», чирикает незабвенный Боря из «Осени нашей весны». Там муравей оплакивает своих после Сталинградской битвы («кто сосчитает погибших муравьев?»), а теперь именно там расположился железнодорожный полустанок – территория любви. Там любят друг друга шпалы (женщину-шпалу свинтили нехорошие люди и сделали опорной балкой дома, она сбежала к любимому – дом рухнул). Тополь-женщина тоскует по мужу (от него остался только пенек). Репродуктор Ольга влюблена в свой столб. Курица Кете нежно дышит к кабанчику Виктору. Клоун делает предложение маневровому паровозу Рамоне – «Т-111». Но она (паровоз) не принимает его любовь, потому что ее сердце занято – она ждет своего Ромео-Эрмона – скоростной локомотив, выполняющий долг на просторах Родины.

Любая любовь цветет свиданиями и разлуками, любящие спешат друг к другу темными ночами (и Габриадзе начинает спектакль длинными маневрами поездов в ночи). Лучшие поцелуи даются на перроне, и по-хорошему в «магазинах страсти» надо продавать не феромоны, а паровозы и дороги.

Соскучившийся по любимой локомотив Эрмон несется, бросив составы, пока не сойдет с рельс. Паровозное сердце Рамоны разорвется от печали. Будут долгие похороны с грузинским многоголосием, с пришедшими попрощаться горами, цирковыми артистами, всадниками и лошадями. А потом в финале нам расскажут, как репрессировали железнодорожных служащих, виновных в служебной халатности, и объявили в розыск жестяное ведро, курицу Кете и кабана Виктора.

Спектакль прекрасно придуман и звучит записанный голосами любимых актеров – Кирилла Лаврова (он записал финал за две недели до смерти), Никиты Михалкова, Алексея Девотченко, Ирины Соколовой и других. Но пока не сделан. Собственно, в кукольной части на уровне Габриадзе работают разве что эпизоды кабана и курицы, цирковых номеров и похорон. Но, зная дотошность Габриадзе, можно не сомневаться, что спектакль будет граниться и шлифоваться, пока не превратится в цельное художественное высказывание.

Чем печальнее сказка, тем она сентиментальнее. Габриадзе не боится работать с редко использующейся высоким искусством категорией «умиления», подсвечивая ее юмором, иронией, грустью. А в «Рамоне и Эрмоне» еще появилась какая-то надтреснутая нотка, точно Габриадзе вдруг осознал призрачность выдуманной им обольстительной и чуть манерной страны («больше не существует ни паровозов, ни клоунов») и поспешил с ней попрощаться.