Мадемуазель показывает спину

Зрители, купившие билеты на концерт Эммы Шаплин, знали, что она певица с оперным голосом, которая исполняет эстрадные обработки оперных арий, работает на стыке классики и популярной музыки и превращает каждое свое выступление в эффектное, запоминающееся шоу. Однако, придя в Кремлевский дворец на новое шоу певицы, публика услышала совсем не то, чего ожидала. Устроить интересное представление не помог и Николай Басков, приглашенный выступить в качестве почетного гостя.

Сюрпризы начались с первой минуты, когда на сцене вместо оркестра появилась толпа музыкантов в длинных белых балахонах (певице аккомпанировали рояль, бас, электрогитары и ударная установка). Оказалось, что Шаплин, которая пять лет назад исполняла в компании с Паваротти и Каррерасом современные обработки оперных арий эпохи барокко, сейчас работает совсем в другом стиле, объединяя в своих композициях элементы музыки барокко и рока. Это выглядит вполне логично: артистка начинала карьеру в рок-группе Night Wind и, немного поиграв в оперную диву, вернулась к прежним увлечениям. Но слушателей, ждавших встречи с оперной певицей, об этом никто не предупредил. Световое шоу оказалось на редкость скромным: москвичей не удивишь ни «каплями дождя», скользящими по заднику, ни мерцающими на них «огненными язычками».

Но все это еще цветочки. Слушая первые альбомы Эммы «Кармин Мео» и «Эттерно» и читая в Интернете о рекордных цифрах их продаж, я обычно задавал себе вопрос: почему девушка с таким замечательным голосом и эффектной внешностью не устраивает гастрольных туров, предпочитая оставаться для поклонников саундтреком с пластинки и лицом на фотографии? Увидев мадемуазель Шаплин на сцене, я получил исчерпывающий ответ: при всех ее вокальных и прочих достоинствах она абсолютно не умеет держаться на сцене и устанавливать контакт с публикой (я уже не говорю о том, чтобы ее «зажигать»). У певицы нет той притягивающей энергетики, что отличает звезд французской эстрады и шансона. Джазовая фонограмма, игравшая в антракте и перед началом концерта, и то звучала куда энергичнее. Концерт напоминал не живое выступление, а шоу «за стеклом» с участием очень застенчивой и зажатой исполнительницы.

Шаплин держалась так, будто стыдилась то ли голоса, то ли чего-то еще. Во всяком случае, возникало ощущение, что ей было неприятно стоять на сцене, обернувшись лицом к публике. Выступая под аккомпанемент рояля или гитары, Шаплин поворачивалась к музыканту. А когда она пела под аккомпанемент группы, то все время поворачивалась к залу боком, показывая ему своей отточенный профиль. Певица не понимала, куда девать руки, и комфортнее всего чувствовала себя, повернувшись к публике спиной и уходя в глубь сцены (во время выступления эта поза повторялась чаще всего). Поначалу было вообще непонятно, кто исполняет песни (Эмма, одетая в серый балахон, бродила в левом заднем углу сцены, теряясь на фоне светлого задника).

После антракта она появилась в зеленом открытом платье, но ситуацию это не исправило. Певица то и дело застенчиво хихикала в микрофон, разговаривала тонким жеманным голоском и после каждого преподнесенного ей букета так удивленно восклицала «Вау!», будто ей в жизни не дарили цветов. В дуэте с Николаем Басковым (они исполнили хит Spente Le Stelle) Шаплин завороженно глядела на нашего поп-тенора, как будто она здесь бедная родственница, а он главная звезда.

Возможно, певица растерялась, встретив недоумение вместо восторженного приема. Для ее выступления явно нужна была площадка поменьше и специфический зритель – тот, кого интересуют эксперименты на стыке музыки барокко и классического рока. Организаторы, рекламируя Шаплин как популяризатора оперных шлягеров, сослужили ей дурную службу. Теперь она нескоро приедет в Россию.