Недетский уголок

На обложках своих многочисленных дисков японская пианистка и композитор Кейко Мацуи неизменно предстает в образе хорошенького ангелочка в окружении цветочков, туманов и каллиграфии. Под стать этому и музыка большинства ее опусов: аккуратные фразы, перетекающие одна в другую мелодии, смутно узнаваемые, что-то напоминающие. В этом смысле концерт, прошедший во вторник в Доме музыки, не стал исключением.

Мацуи у нас очень любят – чуть ли не каждый альбом щедрой дискографии сметается с полок музыкальных магазинов или спецлавочек, торгующих причиндалами для создания в одной отдельно взятой московской квартире условно-восточного антуража. Но это все из разряда моды, стиля и дизайна интерьера – у самого на шкафу сидит толстый улыбчивый Будда. Просто музыка здесь при чем?

Посему Мацуи попала в России в своего рода тиски: для меломанов-джазменов она, мягко говоря, попсова, для любителей попсы – слишком спокойна. Да, есть у некоторых в головах такой жуткий идеал: «красивая музыка, которая расслабляет». Но в итоге получается пресная невнятица, какие бы средства ни использовались.

В Москву японка привезла новую программу «Mayo», что в переводе с широко распространенного на Черном континенте языка суахили означает «сердце и душа». Почему язык суахили, а не, допустим, волоф, хауса или какой-нибудь там алжирский диалект арабского? Объяснений нет. И весь нью-эйдж об этом: необременительные эстетические и интеллектуальные забавы, которые не ведут ни к чему и никуда. Ну, может быть, помогают ловчее разгадывать кроссворды.

Кейко Мацуи выступала в Москве не так давно, к тому же нынешний концерт выпал на неудобный вторник – но все равно пианистка и ее коллектив собрали-таки большой зал Дома музыки. Не то чтоб аншлаг был – но заполняемость хорошая: сидели плотненько через одного. Все было ярко, лирично и очень по-весеннему. Играли старые вещи вперемежку с новыми, еще не слышанными. Новые композиции – это, как говорится, то, что доктор прописал: smooth-jazz, латинские влияния, африканские мотивы, чуть-чуть пафоса и драматизма. На концерте все это воспроизводит крепкий состав – саксофон, бас-гитара, два барабанщика. Кейко играет то на двух синтезаторах, то на рояле. Синтезаторы звучат несколько стеклянно, но рояль – очень хорош. Она – уверенная пианистка, тщательно извлекающая из черно-белых клавиш нечто, похожее на спонтанное душевное импровизирование, но импровизацией ни в коем разе не являющееся. Она картинно мотает головой, хвост ее черных волос подметает клавиатуру. Красота! Гитарист устраивает рокерские запилы словно Гэри Мур. Саксофон – тоже приятно сочный и резковатый, особенно это проявилось в пьесе Across the Sun.

Ни звук, ни исполнение не подкачали. Своими безразмерными композициями Мацуи со товарищи крепко удерживают внимание зала, в котором в полулежачем положении пребывает самая пестрая публика, включая детей (которым бы лучше было послушать «детские» пьесы Дебюсси, Моцарта-отца или «Щелкунчик»). Два отделения и антракт, смешно объявленный Кейко по-русски: «Ай-сийчас – ан-та-рак-та!»

Под занавес – цветы, бис. Все, как полагается. Во всех отношениях удачный концерт, если бы не та самая невнятица, некоторая картинность, становящаяся с каждым приездом японки все очевиднее, и почти отсутствующая музыкальная концепция.