Писатель Виктор Ерофеев

Чтобы дать сыну Виктору возможность заниматься литературой, его отец, крупный советский чиновник, поставил крест на собственной карьере. Перед сыном встал выбор – либо, оправдав жертву родителя, стать хорошим писателем, либо, по его собственным словам, «убить своего отца». Способом получения внутренней индульгенции за отца стала автобиографичная книга Виктора Ерофеева «Хороший Сталин», которая сейчас, говоря языком шоу-бизнеса, активно приступила к «мировому турне» и уже переведена на два десятка языков. О вероятности появления нового Сталина, мускулах таланта и перспективах демократии в России Виктор ЕРОФЕЕВ рассказал «Новым Известиям».

– Вы пишете в вашей книге «Хороший Сталин», что вы – самый свободный человек в этой стране. Насколько это нелегко? Скажите, как самый свободный человек, не стоит ли на горизонте России тень нового доброго Кобы?

– Быть самым свободным человеком в этой стране, поверьте, нетрудно. Конкуренция невелика. Нет такого бульона, из которого бы могли появиться люди этого типа. Грибы не вырастают за ночь. Самая знакомая модель власти для нас – это власть авторитарная или даже тоталитарная, и поэтому она легко репродуцируется в России. Мы замечаем, что, как только демократия у нас дает сбой, начинают возникать явления тоталитарного режима. Для России это не является чем-то неожиданным. Что же касается возможности появления нового Сталина… Тот самый Сталин опирался на мощную идеологию, мечту, утопию. А наши авторитарные мечтатели прежде всего опираются на желание собственной власти, на возвращение буржуазных ценностей, а на этой почве нового Сталина не вырастишь.

– Как вы думаете, те грибы демократии, которые проклюнулись в девяностых, они успеют вырасти?

– Они подрастают. Несмотря на то, что новое поколение молодежи неоднородно, в нем есть и бритоголовые, и равнодушные к социальной жизни люди, несмотря на то, что страна, потеряв тоталитарный опыт, живет невнятной политической жизнью, это ее состояние все-таки лучше, чем 37-й или даже 79-й годы. Другое дело, что наше общество, вместо того, чтобы строить институт демократии, занимается чем-то противоположным, и жаль упущенного времени. Поэтому демократические грибы растут медленно. Но, кстати говоря, все равно вырастут. Я думаю, самая большая ошибка думать, что русские не способны к демократии. Посмотрите на эти явления, когда люди стали защищать свои права, требовать пенсии, требовать пересмотра Жилищного кодекса. Люди стали воспринимать демократию, исходя из своих интересов. Не политических, а чисто социальных. Это пример так называемой соседской демократии, похожий на то, что было во время Франко в Испании. Мы придем к демократии, но жалко, что тактически у нас есть передышка, а стратегически мы утратили наши позиции на мировом рынке, и за эту потерю времени нам придется рассчитаться.

– Чем?

– Экономическим отставанием. Унижением. Социальными беспорядками и так далее, и так далее. В то время как все более-менее развитые страны ищут интеграции и находят себя в мировом сообществе, мы проходим период, когда говорим: «Мы отдельные. Мы сами по себе. Нас не трогайте. У нас свое представление о демократии и цивилизации». Обособление – это часть архаической программы, а не цивилизационной. Архаика имеет свой положительный элемент – фольклорную музыку, обряды и прочее, но в современном мире национальная культура направлена на то, чтобы прийти со своим, но в общий дом. А мы, напротив, отгораживаемся.

– Если отойти от социальных и политических сторон жизни, и поговорить о таком частном, индивидуальном способе бытия, как писательство, то можно ли говорить об «общем доме» литераторов в России?

– Писателям никогда не было легко. Молодым при любой системе приходилось испытывать давление. Когда у писателя нет имени, всегда много зависит не только от таланта, но и от везения. Поэтому говорить о том, что сегодняшнее поколение писателей России чем-то отличается от любого другого поколения, было бы странно. Оно отличается тем, что у них, с одной стороны, есть свобода писать то, что хочешь, а с другой, вынужденная конкуренция с псевдолитературой. А псевдолитература может заманить легко, потому что многим интересно, что там действительно происходит, за высокими заборами Рублевки. Паралитературы достаточно много, она разъедает писательское терпение, и многие начинают гоняться за успехом масскультурной литературы.

– Когда начинали вы, вас поддерживала Белла Ахмадулина. Когда у вас был кризис отношений с властью из-за альманаха «Метрополь», – другие писатели. А вы сейчас помогаете молодым писателям России, которые не хотят скатывания в масскультуру и пробивают себе дорогу в литературу?

– Вы знаете, у меня есть издательство, и то, что можно сделать, мы делаем. Мы издали целую антологию «Время рожать», составленную из произведений совсем молодых писателей. Чтобы составить ее, я перечитал тонны литературы. Надо сказать, что писатели измеряются не поколениями, а талантами. К сожалению, после Пелевина нет такого писателя, который создал бы свой прекрасный и творческий мир. Он до сих пор у нас самый молодой писатель. Потому что такого таланта, как у Пелевина, я пока у других молодых не вижу.

Что значит помогать? Тут все не так просто. Когда Пикассо получил телеграмму с просьбой поддержать абстракционистов, тот порвал эту телеграмму и сказал, что если человек талантлив, он пробьется сам. Талант, с одной стороны, безусловно требует поддержки, с другой, ему тоже требуются мускулы. Но если я вижу что-то яркое, я не только помогаю, а хочу, чтобы оно заняло свое место. В эти дни мы снимаем новый «Апокриф» (телепрограмма Виктора Ерофеева – «НИ»), посвященный молодой прозе. Год назад у нас прошел «Апокриф», посвященный новой поэзии.

– Цитата «из вас»: «Садясь за автобиографию, русский писатель имеет одну цель: представить себя рождественской звездой на макушке елки». Какую цель ставили перед собой вы, садясь писать «Хорошего Сталина»?

– Самое трудное – это писать книгу о своих родителях. Можно писать откровенную книгу о чем угодно. О жене, о любовнице. Об извращенной сексуальной жизни и неизвращенной. Родители важнее для тебя, чем писать. О них писать практически невозможно. Главное в этой книге – это, конечно, отношения отца и сына. Когда мы оказались в отчаянном положении, он фактически спас семью тем, что пожертвовал своей карьерой. Он совершил поступок героический, один из ста на такое способен. Откуда у него был этот героизм? Кроме того, в этой книге есть дерзкая попытка объяснить, из чего люди превращаются в писателей. А что касается рождественской звезды, это тоже важная тема. Потому что писатель, когда становится успешным, он забывает о том, что писатели – это сообщество, какими были в двадцатом веке, например, «Серапионовы братья». Сейчас писательское братство сильно подраспалось. И сейчас, когда писателя спрашивают: «Кого бы почитать?», он предлагает: «Почитайте мой последний роман». Жалко, потому что это тоже ослабляет литературу.

– А что бы вы ответили на этот вопрос, кого бы почитать?

– Замечательный роман «День опричника» написал Сорокин, мой друг. Есть писатели, которые мне по-человечески не близки, но я все равно знаю, что Татьяна Толстая – замечательный писатель. Люся Улицкая – замечательный писатель. Тот же Пелевин – замечательный писатель. Тот же Лимонов до того, как стал заниматься политикой, был замечательный писатель. А раз был, значит, никто у него этого и не отбирает. Есть еще Аксенов, Битов, Ахмадулина, которой на днях исполнилось 70 лет, Искандер. Видите, десяток набирается, а это уже немало.

– В вашем творчестве слишком очевидно отсутствие иллюзий. Это хорошая «закваска» для того, чтобы писать, но остается ли шанс на простое, наивное и полное иллюзий человеческое счастье?

– Если человек пишет, это не значит, что в таком же состоянии он перейдет на кухню или в спальню. Он такой же человек, со своими иллюзиями и наивностью. Если только он не зазнается и не начнет сознавать себя кумиром. Творческий человек, он должен быть скромным. Возвращаясь к возможности счастья… Писательские семьи очень редко бывают счастливы. Но у меня пока все хорошо, и надеюсь, все будет так и в будущем.

Писатель Виктор ЕРОФЕЕВ родился 19 сентября 1947 года в Москве в семье дипломата. В детстве несколько лет вместе с родителями жил в Париже. В 1970 году окончил филологический факультет МГУ, в 1973 году – аспирантуру Института мировой литературы. Кандидат филологических наук (1975). Известность приобрел благодаря публикации в журнале «Вопросы литературы» эссе о творчестве маркиза де Сада (1973). В 1979 году исключен из Союза писателей СССР за участие в самиздатовском альманахе «Метрополь», и до 1988 года его проза не печаталась. В 1990 году в России выходит эротический роман Виктора Ерофеева «Русская красавица», со временем ставший мировым бестселлером. Среди его книг – «Страшный суд», «Мужчины», «Пять рек жизни», «Бог Х». По рассказу Ерофеева «Жизнь с идиотом» композитор Альфред Шнитке написал оперу, премьера которой состоялась в Амстердаме в 1992 году. Автор и ведущий программы «Апокриф» на телеканале «Культура».