Куда возвращается ветер

Прошедший в Центральном доме предпринимателя Х фестиваль «Найс» (N.I.C.E – New Italian Cinema Events) показал, что в российской столице у итальянского кино сложилась молодежная аудитория. Перед просмотрами в кассу выстраивались очереди, и организаторы были вынуждены начинать показы с запозданием, дабы все могли увидеть фильмы с первых кадров. А после сеансов в том же зале создатели картин общались с любителями кино и отвечали на вопросы, иногда выслушивая критику в свой адрес.

Итальянский кинофорум начался с показа отреставрированной копии фильма Микеланджело Антониони «Приключение» (1960) с Моникой Витти и Габриэле Ферзетти, воссоздавшей подлинное звучание и светопись оригинала. Удивительное умение великого итальянского режиссера воспроизводить текучие состояния человеческой души до сих пор остается непревзойденным. А что касается сюжетной интриги, то ее место в нескольких лентах Антониони заняла неразгадываемая тайна – будь то тайна исчезновения девушки в «Приключении», тайна фотографии в «Блоу ап» или тайна перемены участи в фильме «Профессия – репортер».

Первым фильмом новой программы стал «Ну что я здесь делаю!» Франческо Амато – занятная история старшеклассника (в этой роли снялся очень обаятельный непрофессионал Даниэле Де Анжелис), который сбегает на лето от своих буржуазных родителей с намерением прокатиться по Европе. Однако застревает на юге Италии, чтобы отработать обычный «роман воспитания-взросления» со смешными эротическими сценами. На него накладывается вполне советский сюжет «улучшения действительности» – парень превращает захудалый пляж в популярное место для молодежных вечеринок.

В картине Джан Пауло Куньо «Сальваторе – это и есть жизнь» на этом «соцреалистическом» мотиве держится вся конструкция. Речь идет о «трудном» сицилийском подростке, у которого погибла мать, а потом и отец, который остался с младшей сестрой, бабкой в инвалидном кресле и большой помидорной теплицей. Сальваторе вынужден присматривать за обеими, да еще заниматься хозяйством, из-за чего пропускает занятия в школе. На это обращает внимание учитель и начинает давать пацану уроки прямо в теплице. Учителю противодействует инспекторша социальной службы, которая считает, что парня с сестрой надо отправить в детдом, а бабку – в приют для престарелых. Учитель с инспекторшей ведут длинные назидательные разговоры, в ходе которых она осознает свою человеческую неправоту, а он принимает решение усыновить мальчика и заодно перебраться из Рима на Сицилию. Но механизм бездушной социальной защиты уже запущен – Сальваторе и его родных забирают из родного барака. В последний момент учителю приходит документ об отцовстве. Выселение удается остановить, а раскаявшаяся чиновница приходит к учителю и его приемному сыну с невысказанным, но явным намерением вступить в новую семью.

Назидательно-воспитательные тенденции фильма получили объяснение, когда на сцену вышел режиссер Джан Пауло Куньо, молодой человек приятной и самодовольной наружности, необыкновенно разговорчивый даже для уроженца Южной Италии. На любой заданный ему вопрос он отвечал минут по пять, растекаясь мыслью по древу и периодически обращаясь к московским девушкам, которые, по его словам, глазеют на него так, как в Италии смотрят разве что на премьер-министров. В связи с этим он оставил москвичкам два совета: 1) не подавать виду, что им нравится предмет интереса и 2) не ложиться в койку раньше трех месяцев после знакомства. Присутствовавшие в зале девушки приняли советы с воодушевлением. Что же касается упрека в беспардонной идеализации реальности, то на него Куньо ответил, что копировать жизнь ему неинтересно, а интересно ее выдумывать.

Самым же интересным в программе N.I.C.E оказался, пожалуй, дебютный фильм «И возвращается ветер на круги своя» немолодого режиссера Джорджио Диритти. Его сюжет напоминает сюжет фильма Геннадия Сидорова «Старухи»: в картине нашего режиссера в российской глубинке поселяется таджикская семья, а в ленте Диритти в итальянскую горную деревушку переселяется семья французского скотовода. Увы, провансальские старухи ведут себя не лучше псковских, а французская семья, равно как и таджикская, не понимает, что в чужую церковь со своей молитвой не ходят. Культурные различия высекают первую искру, а дальше вспыхивает пожар – реальный в российской ленте и фигуральный в итальянской. Мотив нетерпимости, впервые затронутый Гриффитом в классическом фильме «Нетерпимость» (1916), остается актуальным и через 90 лет.