Любовь Орлова из Канзаса

Россия всегда славилась своими певцами и исправно поставляла их на мировой оперный рынок. Но несколько разновидностей голосов все-таки у нас в большом дефиците. Среди них колоратурное меццо-сопрано, виртуозно справляющееся с головокружительными вокальными сочинениями Россини. Поэтому московского концерта американки Джойс Ди Донато (меццо-сопрано), спевшей в минувшие выходные в Концертном зале имени Чайковского, ждали с особым интересом.

В сознании московских меломанов место первого колоратурного меццо-сопрано мира долго занимала своенравная итальянка Чечилия Бартоли. Однако в последнее время Бартоли ушла в другую голосовую категорию: исполняет более высокие партии и вообще предпочитает запись дисков выступлениям на концертах. Джойс Ди Донато, одинаково хорошо исполняющая как женские, так и мужские партии, стала серьезной претенденткой на ее место.

В России меццо-сопрано обычно поют Леля из «Снегурочки», Керубино из «Свадьбы Фигаро» и еще несколько мужских оперных партий. Хотя на самом деле мужских ролей, с которыми в наши дни может справиться только певица-женщина, существует гораздо больше. Композиторы XVIII века сочинили своих лирических героев в расчете на голосовые возможности певцов-кастратов. Эти партии слишком высоки для обычных теноров. Интересных контр-теноров тоже можно пересчитать по пальцам. Поэтому певицам по наследству от кастратов достались герои Генделя и Моцарта, что заметно расширило их репертуар. Однако за мужские партии многие меццо-сопрано берутся с неохотой. Ди Донато они удаются с блеском. Это признали даже в Италии, где холодно относятся к певцам другой национальности. Но американку публика «Ла Скала», не так давно освиставшая Роберто Аланью, принимала как родную.

Московский концерт стал для Ди Донато тройным дебютом: она впервые выступила в Первопрестольной, спела сольный концерт не с пианистом, а в сопровождении камерного оркестра (певице аккомпанировал оркестр Musica Viva), и, кроме того, в первый раз встретилась на концертной сцене с собственным мужем, дирижером-итальянцем Леонардо Вордони. Чтобы быть в этот вечер на сцене, дирижер летел из Канзас-Сити, где живут супруги, целых 15 часов.

Ди Донато – обаятельная и улыбчивая, как Мэри-Любовь Орлова из фильма «Цирк», – поначалу была на редкость серьезна. Это выглядело вполне уместно: ни мужская партия Руджеро из оперы Генделя «Альцина», ни трагическая Деянира из его оратории «Геркулес», ни кантата Жанны д’Арк не располагали к шуткам. Но, несмотря на это, певице удалось создать целый калейдоскоп разных характеров. Зал наслаждался легким, подвижным и бархатным по звучанию голосом певицы и ее актерским мастерством. Во второй половине концерта Ди Донато, чтобы сменить серьезную атмосферу концерта на более легкую, немного пошалила и пококетничала. В ариях из россиниевской «Итальянки в Алжире» певица вышла с темно-красной розой, водила ею по волосам музыкантов, дразнила виолончелиста, подражая движениям смычка, и музыканты охотно отвечали на ее шалости. Дирижер остался единственным человеком, сохранившим серьезность. Он немного расслабился только в финале, когда стало ясно, что концерт прошел хорошо. И, несмотря на картинно-возмущенные взгляды, которые кидала на него супруга, отправился дарить оркестранткам розы из своего букета.