Карточный угар

Карточные термины стремительно ворвались в нашу жизнь. Даже если вы не посещаете игорные заведения, а ваши друзья не имеют привычки раз в месяц перекинуться в картишки, все равно игорные страсти вас не минуют. Если вы не будете смотреть покер по телевизору, то столкнетесь с ним в театре. Первым в этом сезоне комедию Гоголя «Игроки» поставил Алексей Левинский в театре «Около дома Станиславского». А через пару недель анонсирована премьера в театре «Студия театрального искусства»

У русских пьес есть одна странная общая особенность: отсутствие счастливого финала. Свадьбы расстраиваются, интриги срываются, вот только синяя птица счастья оказывается в руках героя – ап! – и вот уже навсегда ушла. Привычное определение комедии («пьеса со счастливым концом») на нашей почве практически не работает. Или останется признать, что комедиями у нас являются несколько пьес Островского. А самый счастливый герой – неудачливый мечтатель Миша Бальзаминов. Иван-дурак, лежащий на печи, как известно, недаром самый счастливый герой русского фольклора. Если ничего не делать, может быть, и повезет. А начнешь суетиться – только синицу из рук потеряешь, а журавля вовек не добудешь.

Удачливому шулеру Ихареву из «Игроков» сидеть бы тихо в своем номере, зажав выигранные меченой колодой месяц назад 80 тысяч рублей в кулаке, – и все бы распрекрасно устроилось. Но нет, тоскует сердце, а пальцы рвутся к игре. Вот тут и погибель. Не карта подведет, а страсть артиста. «Я бы, кажется, и даже в грошовый банчик подсел играть», – вздыхает Ихарев (Анатолий Егоров). Режиссер Алексей Левинский именно эту фразу явно определил как доминанту образа. Ихарев для него не шулер – артист. Со всеми пороками артистического легкомыслия и артистического эгоизма. С ясной границей между своими и чужими. Трагедия в том, что именно «свои» и надуют. Красиво надуют, артистично, виртуозно, поманив не только кушем солидным, но и возможностью для одиночки войти в компанию, стать «своим среди своих».

Ихарев в постановке театра «Около» неожиданно немолод, потрепан, за его плечами раздолбанные провинциальные дороги, многочисленные сражения за карточным столом (наверное, даже быть битым приходилось). И эти 80 тысяч – редкий шанс остепениться. Но… натура артистическая мешает. Тянет к столу, как пьяницу к рюмке. Вот и опытность не помогла: хотел сам остричь, а вернулся стриженный.

Режиссер с самого начала лишает зрителя всяких надежд на успех предприятия. Полутьма, черный стол, на котором мелом чертятся ставки, половой, точно выпрыгнувший откуда-то из кошмарных снов с его раздумчивой и невеселой чечеткой. Двери открываются сами, и в них показываются новые знакомцы. Вроде люди как люди, а приглядишься – точно нечистая сила. Кругель (Наталья Позднякова) и вовсе на бабу похож.

Кажется, что в своей постановке Алексей Левинский шел не столько от гоголевской драматургии, сколько от его рассказов из сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки». В частности, от рассказа об удалом казаке, севшем сыграть с чертями. Правда, герой «Пропавшей грамоты» вовремя опомнился и перекрестил карты под столом, внезапно обнаружив, что руки полны тузами да козырями. А Ихарев замешкался, вот и остался с папкой ненужных бумаг, пустым карманом, растоптанной верой в шулерское братство, да с драгоценной колодой карт – Аделаидой Ивановной.

Из полифонической комедии Гоголя Алексей Левинский выбрал мотив чертовщины, оставив без внимания и сочный быт провинциального трактира, и стремительный темп пьесы. «Игроки» в театре «Около дома Станиславского» немного напоминают переложение для флейты какой-нибудь симфонической фантазии: теряются многообразие тем и голосов. Но основная мелодия звучит отчетливо и ясно. Словами «грустно жить на этом свете, господа!» Гоголь закончил одну из своих самых солнечных повестей. Новый спектакль не только доказывает, что жизнь грустна, но и настаивает, что никому и не обещали, что будет легко и весело.