Эксперимент – это всегда страшно

Пока другие композиторы сочиняют музыку, Владимир Мартынов (на фото) пишет музыку, книги и экспериментирует, создавая искусство будущего. В последнее время композитор сотрудничает с художниками разных направлений, устраивая вместе с ними арт-перформансы.

Мартынов экспериментировал всегда: в 60-е он и его единомышленники составляли оппозицию музыкальному официозу. Однако сейчас их опыты из разрушительных превратились в созидательные. Заявив, что «время композиторов прошло», Мартынов хочет вывести культуру из тупика, соединяя исполнение музыки с видео, живописью, танцем и по-прежнему остается одним из самых ярких провокаторов. Трудно ждать чего-нибудь иного от человека, который изучал религиозные традиции Запада и Востока, подавал большие надежды в консерватории и бросил академическую музыку ради рока, создав группу «Форпост», а потом несколько лет подряд не читал ничего, кроме Библии, преподавая в Троице-Сергиевой лавре, но позже вернулся к мирской жизни.

Нынешний, шестой по счету, фестиваль работ Мартынова озаглавили «Танцы икс плюс один». В роли мистера Икса оказался сам композитор, который три вечера подряд исполнял свои опусы, отказавшись от услуг других музыкантов. Он играл на рояле, ударяя по клавишам с силой и драйвом джазового пианиста (говорят, что эту манеру придумал Глен Гульд и развил Телониус Монк). А в это время три художника – Андрей Бартенев, Владимир Чайка и Алена Романова показывали свои перформансы. Никто из художников не пытался иллюстрировать музыку: по условиям игры разные искусства существовали параллельно. Танцевать тоже никто не пытался. Слово «танцы» проникло в название из индийской философии. В ней все деяния человека – всего лишь танцы Кали-Юги.

Андрей Бартенев решил, что в наше время танцы могут быть только грязными, поэтому начал фестиваль с провокаций. В своем перформансе он проецировал на белую ткань, закрывшую стену, кадр с Аэлитой из легендарного фильма Протазанова, Чебурашку и робота, испускающего лучи. Герои смотрели на земную жизнь и, судя по видео, возникшего над их головами, замечали только гадость и дрянь: жестокие порносцены и военные парады. Уничтожая эту мерзость, герои испускали разноцветные «лучи» (Бартенев проводил их, закрашивая видеокартинку, героев и белую ткань). В финальных тактах на сцене появилась яркая, эффектная картина в духе немецких экспрессионистов. Правда, увидели ее далеко не все: часть публики, не выдержав ядовитого запаха краски, сбежала из зала.

Пройдя через перформанс с Владимиром Чайкой, фестиваль завершился гармоничным союзом музыки Мартынова с инсталляцией художницы Алены Романовой. На ней античные тела, спрятанные за белыми ширмами, то становились рельефными и выпуклыми, то превращались в бесплотные тени, размывались и теряли очертания. Они как будто исполняли странный танец, то показываясь зрителям, то исчезая от них.

На вопрос, как сам композитор оценивает фестиваль, Мартынов признался «НИ», что не все вышло так, как задумано, и делать вид, что в наше время творят композиторы, равные Малеру или Бетховену, просто неприлично. Но все равно нужно что-то пробовать и искать.