На дальней станции сойду

В Доме художника сегодня открывается выставка с названием, позаимствованным из советского школьного учебника, – «Образ Родины». На ней представлены 300 картин российских художников, созданных за полтора столетия, и все они воспевают родные просторы. Как считают кураторы экспозиции и ее участники, единственное, что у нас не подвержено смене времен и вкусов, – среднерусский пейзаж с задумчивыми крестьянами и пурпурными закатами.

В каталоге экспозиции все имена художников располагаются в алфавитном порядке. Это своего рода концептуальный ход: получается, что живописцы XIX столетия Саврасов, Куинджи, Васнецов, доставленные из Вологодской галереи, идут вперемежку с авторами сталинского реализма и сегодняшними членами Союза художников. Именно в этом и состоит идея выставки – русский пейзаж не знает всякого рода модных поветрий. Он отражает вневременное чувство – любовь к Родине. Так, деревенские виды знаменитого сталинского певца Аркадия Пластова столь же чувственны и жизнерадостны, как и вечерние элегии современного лирика из Коломны Михаила Абакумова. Сдержанные, «откадрованные» зарисовки Куинджи соседствуют со столь же сдержанными осенними образами Николая Ромадина.

К этому проекту подходит одно наблюдение французского психоаналитика Жака Лакана. Любовь к чему-то или к кому-то, согласно Лакану, во многом держится на фантазиях влюбленного. То есть мы сначала придумываем себе образ страсти, а потом уже пытаемся приложить его к реальному человеку. То же самое и с русским пейзажем. Если посмотреть, когда он достигал своего расцвета, напрашивается неутешительный вывод. В XIX столетии, как только наступала политическая апатия и художники (те же передвижники) понимали, что строй им не изменить, они уходили в леса и поля. То же самое с соцреализмом: единственная возможность сохранить гордость творца и певца – уехать на пленэр в деревню и, подобно Пластову, доставлять в Москву очередную порцию оптимизма из Прислонихи с ее «Сельскими праздниками». То, что в деревне развал, пьянство, воровство и деградация, этого для глаз влюбленного не существует. Люди в картинах о Родине – такой же стаффаж, как и рощица на дальнем плане.

Перекинуть мостик от острых тем к нейтральным художникам помогают пейзажи («Петербургский мост» Виталия Киргизина).

На протяжении целого столетия не менялась и живописная манера в представлении среднерусской природы – особая смесь академической композиции (все уравновешено и сдержанно, как у Пуссена) и импрессионизма (так, чтобы мазок был мощным и песенным). В 1920–30-е годы авангардисты попытались нарушить засилье импрессионизма, но ненадолго. Так или иначе, три огромных зала ЦДХ в течение полутора недель будут заняты показательными видами лугов, лесов и рек, над которыми не властны ни приватизация, ни глобальное потепление, ни актуальные направления искусства. Впрочем, еще один любовный аспект устроителями стыдливо не озвучен. Дело в том, что многие пейзажи советских художников, которые создавались «для души» и хранились в их мастерских, сегодня становятся ходовым антикварным товаром. По этой причине в государственной затее участвуют частные галереи.