Сплошной шпагат

Премьера трех одноактных балетов в Мариинском театре, объединившая два великих имени – Валерия Гергиева и Михаила Шемякина, должна была стать сенсацией. Но не вышло. Не получилось даже события. Причина тривиальна – помимо оформления, которым занимался Шемякин, и музыки, которой занимался Гергиев, в балете нужна хореография. А с ней-то у постановщика спектаклей Донвены Пандурски вышли большие проблемы. Впрочем, не только с ней.

Балет «Метафизика» на музыку симфонии № 2 Сергея Прокофьева навеял скуку. Оживившись, когда поднялся занавес и открылись геометрические композиции Шемякина, публика завяла уже на второй минуте балета. Бессюжетные композиции, как известно, массовому русскому зрителю чужды. А зрителю просвещенному тут же стало ясно, что театр приобрел не просто бездарного постановщика, но и плагиатора (над сценой теснились тени Лопухова, Григоровича и много кого еще: после спектакля один из петербургских критиков сказал корреспонденту «НИ», что «творчество» Пандурски напоминает ему Бориса Эйфмана).

Оригинальные «хореографические находки» Пандурски крайне немногочисленны, но использует она их по полной программе. Следует отметить навязшие в зубах и ставшие фирменным знаком танцовщиц Мариинки экарте, высокие поддержки с руками, распахнутыми накрест (поднимать могут двое, но лучше – шестеро) и, конечно, поперечный шпагат, исполняемый на руках партнера, в воздухе и на полу. Те, что на полу, балетмейстер развернула «от зрителя», но не додумалась, что сути это не меняет – лежащие и сидящие на полу раздирали ноги перед стоящими партнерами.

Как бы чистенько шестерка юношей не исполняла академические движения, как бы не был выразителен Мужчина (Максим Зюзин) и маловыразительна Женщина (Анастасия Петушкова), как бы тщательно все танцовщики шесть раз подряд не исполняли одну и ту же комбинацию движений, спасти «Метафизику» не могло ничто.

Следующий балет – «Кроткая» по рассказу Достоевского на музыку симфонии № 2 Сергея Рахманинова – приободрила публику. Но только поначалу декорации и костюмы внушали оптимизм. Дальше началось хореографическое разжевывание сюжета теми же скудными средствами, с которыми мы ознакомились в первом отделении. Сама Кроткая была кротка и прекрасна. Эта работа талантливой Дарьи Васнецовой откроет перед ней большие возможности. Интересный, выразительный Александр Сергеев – Мужчина, несмотря на то, что слишком молод, ближе всех подошел к герою Достоевского.

Венцом «шоу Шемякина» стала «Весна священная» Игоря Стравинского с подзаголовком «Сцены из жизни насекомых», обернувшаяся сказкой в чудесных детских иллюстрациях. Не знаю, сколько раз перевернулся в гробу композитор, но зрители вертелись, как на сковороде, наблюдая за перипетиями половой жизни эльфов, сильфид, стрекоз и паука. Думаю, энтомологам будет интересно исследовать новые виды и межвидовые связи.

Сюжет прост и затейлив – весна, стрекозы, кузнечики, бабочки, мухи, четверка длинноногих эльфов и четверка сильфид просыпаются и начинают спариваться. Эту идиллию нарушает злобный Паук (блестящая работа Михаила Лобухина), таинственными пассами гипнотизирующий насекомых. Только главный Эльф (Алексей Тимофеев) и главная Сильфида (Екатерина Иванникова) не хотят поддаваться зомбированию. За что и наказаны – жестко изнасиловав (поперечные шпагаты!) и убив Эльфа, злодей принимается за Сильфиду. Несмотря на сочувствие и помощь предателей-жуков (высокие поддержки с руками накрест), гадкое насекомое терпит поражение – отважная Сильфида остренькими гранбатманами валит Паука на землю и ими же добивает. Конец.

Звучание оркестра бесподобно, маэстро Гергиев превзошел себя – ре-минорные симфонии Прокофьева и Рахманинова будто очистились от пыли веков. Музыка Стравинского, игранная Гергиевым не раз, обрела новое, более мягкое и лирическое прочтение. Масштаб личности Шемякина подавляет, его талант бесспорен, а каждая новая работа вызывает интерес. Три балета, третий спектакль Шемякина в Мариинском театре, третья неудача режиссерского и хореографического решений. Три – хорошее число. Может, стоит попробовать поставить оперу?