Музыкальная трагедия

В эту субботу в Москве состоится премьера российской версии очередного громкого мюзикла. Это будет уже девятая попытка запустить в России «бродвейский» продукт и заработать на нем миллионы. До сих пор наша публика без особого аппетита потребляла зарубежные «деликатесы», и прокатчики вместо прогнозируемых гигантских доходов получали с шоу копейки. Однако такая практика не смущает продюсеров нового проекта, которые настроены показывать его два года, причем только в ежедневном режиме. Примерно такие же аппетиты были у владельцев всемирно известных «Кошек», продержавшихся на российской сцене лишь чуть больше года.

Как обычно, за несколько месяцев до премьеры продюсеры начинают агрессивную рекламу, в которой не только нахваливают мюзикл со всех сторон, но и с гордостью докладывают, сколько людей во всем мире уже посмотрели это шоу, а главное, сколько денег они оставили в кассах. Так прокатчики пытаются решить две задачи. Первая – убедить нас в том, что раз мюзикл жутко популярен во всех цивилизованных странах, то на него просто необходимо сходить и нам. Вторая – при помощи самовнушения они стараются утешить самих себя и поверить, что на этот раз зритель все же принесет им свои деньги, и миллионы, затраченные на постановку, будут окуплены (о прибыли теперь мечтают все реже).

Конечно, наши продюсеры хотят зарабатывать так, как на Бродвее, – за два года вернуть вложенные в постановку деньги (в среднем не меньше 10 млн. долларов), а потом получать чистую прибыль. Однако в России эта схема не работает по массе причин. Главная из них заключается в том, что для нас мюзикл – продукт инородный, в то время как для Америки это национальный жанр. А из этого вытекают и остальные проблемы. Народ еще не решил, любит он мюзиклы или нет, поэтому ходит на них вяло, а продюсеры только осваивают грамотную технологию продаж дорогих шоу.

Навариться на мюзикле удалось только прокатчикам «Метро». В 1999 году Катерина Гечмен-Вальдек, Александр Вайнштейн и Владимир Тартаковский впервые привезли в Россию то, чего раньше у нас никогда не было. Чтобы не распугать народ, мюзикл польского режиссера Януша Юзефовича и композитора Януша Стоклосома обозвали «тотальным музыкальным проектом» и стали продавать его. Особых усилий, если не считать набора труппы, не потребовалось – посмотреть на заморское чудо шли все. Приезжали даже специально из других городов. На «Метро» побывали Борис Ельцин, Владимир Путин и Юрий Лужков. Незамысловатая постановка с мизерным бюджетом 2 млн. долларов о жизни тинэйджеров шла два года, полностью окупилась и даже начала приносить прибыль.

Воодушевившись хорошим началом, продюсеры «Метро» решили привезти в Москву что-то более интересное и дорогое. Выбор пал на «Нотр-Дам де Пари» с бюджетом 4 млн. долларов. Мюзикл, где почти два года согнувшиеся в три погибели и изуродованные горбами пели российские Квазимоды, вроде бы отработал вложенные в него средства, но до прибыли дело так и не дошло. Одной из причин преждевременной ликвидации «Нотр-Дама» можно считать возросшую конкуренцию: к 2002 году в Москве уже был бум мюзиклов. Ими просто перекормили публику.

Чтобы поднять интерес к «Нотр-Даму де Пари», на роль Квазимодо взяли рок-музыканта Вячеслава Петкуна. Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН

Те же Катерина Гечмен-Вальдек и Александр Вайнштейн предложили проверенную временем интернациональную трагедию «Ромео и Джульетта» (бюджет 2 млн. долларов), Филипп Киркоров зазывал на криминальное «Чикаго» (5 млн.), Борис Краснов пытался продать чисто бродвейскую постановку «42-ю улицу» (11 млн.). А «Росинтерфест» решил напугать «Дракулой» (2,5 млн.).

Увы, но навар у продюсеров получился жидкий. «Ромео и Джульетта» не окупилась, видимо, потому, что эта история народу порядком надоела. Просуществовавшее несколько месяцев «Чикаго» принесло лишь убытки: мюзикл, таким образом, оказался слишком жестоким не только для зрителя (дамы из «Чикаго» все вопросы решали просто – пуля в голову), но и для продюсеров, сделавших на него ставку. Материал «42-й улицы» был «с плесенью» (на основе фильма, датированного 1933-м годом) и к тому же в нем были задействованы американские артисты, которые пели на английском языке. Ну а про «Дракулу» критики вообще говорили коротко – провал и все.

Но что удивительно, после этих грандиозных неудач продюсеры продолжали настойчиво привозить в Москву новые проекты. С 2003-го по 2005-й год в Москве играли «Иствикских ведьм», «Кошек» и We Will Rock You (на музыку Queen). Но и эти мюзиклы не смогли заработать миллионов.

Атмосферой «музыкального боевика» россияне не прониклись (мюзикл «Чикаго»). Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН

Особняком от лицензированных мюзиклов, сделанных по лекалам западных аналогов, стоят наши отечественные. «Двенадцать стульев» и легендарный «Норд-Ост». Они были произведены с бродвейским размахом и по технологиям, и по бюджету, но были рассчитаны уже исключительно на российскую публику. При этом «Норд-Осту» удалось стать вторым (после «Метро») мюзиклом, который выдержал в Москве главное бродвейское требование – работать каждый день и собирать не меньше 80% зала. Остальные тоже к этому стремились, и некоторым это даже удавалось, но только в первые премьерные дни проката. Дальше ситуация у всех складывалась по одной и печальной схеме – три показа в неделю, четыре показа в месяц, а потом грустное прощание со зрителем и затянувшиеся проблемы с кредиторами.

Такая ситуация в России еще долго не изменится. Эксперты и критики сходятся во мнении, что нам нужен трагизм, переживание, а в «американском продукте» герои, даже когда плачут, все равно улыбаются, поют веселые песни, да еще и энергично танцуют. Продюсеры уже поняли особенности российского зрителя и признаются, что выбрать материал очень сложно. «В Россию нужно поставлять те мюзиклы, которые сейчас с успехом идут на Западе, – рассказал «НИ» Георгий Васильев, генеральный продюсер «Норд-Оста». – Ну, например, «Король Лир». В России он шел бы очень хорошо и продержался бы довольно долго. Но вот как раз подобные мюзиклы к нам и не привозят. Может быть, следующим заходом привезут. Здесь можно действовать только методом проб и ошибок, потому что сейчас изучить вкусы нашей публики невозможно, они только формируются».