Главная / Газета 6 Октября 2006 г. 00:00 / Культура

Сладкий вкус холстов и тостов

Идеалы российских семидесятников возвращаются из итальянских долин

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

В галерее Зураба Церетели открылась выставка Гали Шабановой «20 лет спустя». Потребовалось почти два десятка лет, чтобы на московскую арт-сцену вновь вернулась одна из самых талантливых художниц и кинодекораторов 1970–1980-х годов. Кроме явных художественных достоинств, у этой экспозиции есть еще одно важное свойство: она возрождает светлые мечты интеллигенции советского времени, которые сегодня не менее актуальны, чем во времена застоя.

Галина Шабанова (в центре) открывала свою выставку в окружении самых близких людей.
Галина Шабанова (в центре) открывала свою выставку в окружении самых близких людей.
shadow
Напротив входа в два просторных зала, где разместились как ученические (1950-х годов), так и последние (итальянские) картины Гали Шабановой, висит увеличенная до размеров огромного плаката записка Сергея Параджанова. Это «штрихи к портрету Галины», которые режиссер набросал для каталога к ее выставке 1988 года, оказавшейся в Москве последней. После трагической смерти сына Галина Александровна переехала в Италию к дочери Анастасии, супруге Андрея Тарковского-младшего.

В быстром параджановском росчерке о художнице дается обобщенный портрет целого поколения, к которому относил себя и его автор: «1) невыносимый характер (в том смысле, что Шабанова не может смириться с бесталанностью и халтурой); 2) неизменная творческая фантазия, энергия, страсть, духовность».

Одна из картин Шабановой – «Троица» (холст, масло, 1988).
shadow Экспрессия и визуальная культура Шабановой нередко перевешивали идеи режиссеров, с которыми ей приходилось работать как художнику-постановщику (фильмы «Тихая Одесса», «Старая крепость», «Солдат и царица»). Она из той когорты послевоенных Художников с большой буквы (как, например, Параджанов или Тарковский), которые чувствовали, что их образы уже не умещаются в привычных рамках, – они приходили в мир кино, чтобы после сталинского реализма и материализма заявить о духе и духовности. К ней неприменимо деление советского искусства на официальное и подпольное. Она не была в андеграунде, но ее манера – яркая, фовистская палитра, западная смелость линий, киношные ракурсы – никак не совпадала с серым фоном академий.

Круг друзей Шабановой совпадает с кругом ее сюжетов: это люди и произведения, выросшие в обход идеологий на чистой классике – на итальянском Возрождении, на импрессионизме, на литературе золотого и серебряного века. Можно, конечно, обвинить их в духовном отшельничестве и нежелании ввязываться в острые идейные споры. Но для поколения Шабановой сохранение культуры и собственного голоса было важнее всего остального. Сегодня это кажется не менее важным и притягательным. Так, например, пришедший на вернисаж Никита Михалков в окружении картин Галины Шабановой уже не выглядел киноолигархом. Здесь он снова стал одним из тех, для кого застолья с артистическими тостами и разговоры о высоком в мастерской посреди начатых и законченных холстов ценнее всевозможных съездов и госзаказов.

Опубликовано в номере «НИ» от 6 октября 2006 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: