Ай да сукины дети!

К 20-летию публикации «Тайных записок Пушкина 1836–1837 годов» в парижском театре du Marais состоялась премьера спектакля по мотивам скандальной и откровенной рукописи, авторство которой некогда пытались приписать поэту. Пушкин во Франции не так «раскручен», как Достоевский или Булгаков, чей роман «Жизнь господина де Мольера» до сих пор остается здесь самой издаваемой русской книгой. И для многих знакомство с творчеством поэта началось прямо в зрительном зале парижского театра.

«Тайные записки» вышли в 1986 году в США и на сегодняшний день выдержали более 30 изданий на разных языках. Столь живой интерес связан с тем, что глянцевый, неприкасаемый до той поры Пушкин 20 лет назад предстал перед читателем в шокирующей наготе своих страстей. Согласно литературной легенде эта рукопись – утерянная часть дневника поэта, который он вел на французском языке с 1836 года до момента дуэли с Дантесом в 1937 году. Нашлись «Записки» совершенно случайно: будущий издатель Михаил Армалинский якобы получил рукопись от простого советского пенсионера-книголюба Николая Павловича. А потом благополучно переправил ее в США. Несмотря на то, что сам Армалинский никогда и не настаивал на подлинности «Записок», эта литературная мистификация – «рукопись, найденная в бутылке», получив солидный пинок от советских литературных критиков, с успехом продолжает шествовать по миру. Слишком уж велик соблазн увидеть солнце русской поэзии «без штанов».

Интимные монологи от лица Пушкина разыграл актер театра и кино Мануэль Бланк, известный российскому зрителю по фильму Люка Бессона «Выход». Именно ему пришла в голову идея инсценировать «Записки». По словам актера, несколько лет назад он буквально «заболел» этим текстом, хотя и не верил, что дневник принадлежит перу самого Пушкина. Бланк разглядел в рукописи истинно русский характер, который с помощью режиссера Стефана Геран-Тилье и попытался рельефно показать французской публике.

Однако от русского характера в адаптированном для сцены варианте «Записок» мало что осталось. Размышления о жизни, трагедии семьи, любви, о природе страсти и греха – все то, ради чего, может, и стоит открыть книгу, вычистили, как начинку из пирожка. Оставив публике хорошо поджаренное тесто. Разрываемого демонами сладострастия Пушкина в данном случае легко можно было заменить любым персонажем, но тогда вряд ли театру du Marais удалось бы собрать полный зал даже на премьеру.

В спектакль вошли наиболее яркие эротические эпизоды «Записок». Пикантные сцены Бланк изображал, стоя за установленным на сцене огромным поляризационным стеклом. С одной стороны, как бы прячась от жадных взглядов, замыкаясь в своих сладостных ощущениях, а с другой – позволяя публике рассмотреть свое грешное нутро под увеличительным стеклом, как рассматривают в микроскоп движение амебы. Под занавес спектакля Бланк от лица Пушкина пытался заманить в укромное место и овладеть инкогнито очередной незнакомой женщиной. Так актер и скрылся за кулисами, предоставив зрителям возможность самим размышлять: зачем же все-таки Пушкин стрелялся с Дантесом?