Золушка не стареет

На этой неделе в столице родилась новая «Золушка»: музыкально-хореографическую сказку для семейного просмотра поставил худрук Молодежного театра Алексей Бородин. От прочих «Золушек» версия РАМТа отличается молодостью исполнителей, обилием музыки и танцевальных номеров.

Интерпретаций «Золушки» было так много, что, кажется, одно название должно вызывать оскомину и у зрителей, и у режиссеров: балет Сергея Прокофьева, опера Джоаккино Россини, десятки драматических и кукольных спектаклей. Но, как ни странно, театры продолжают клонировать милых «замарашек», а публика их любить: только что вышел балет «Золушка» в Большом театре, и вот на той же Театральной площади появилась драматическая версия Алексея Бородина. Впрочем, спектаклем постановку РАМТа можно считать лишь с большой натяжкой. Скорее это нечто среднее между театром, цирком и балетом. Хореографические номера Николая Андросова, музыка Натали Плэже и текст Евгения Шварца, соединившись, создали новое по форме зрелище, настолько красочное, остроумное и эмоционально захватывающее, что не только маленькие, но и весьма большие зрители с удовольствием следили за известным сюжетом.

Появление «Золушки» в РАМТе во многом связано с необходимостью занять молодых актеров, недавно пополнивших труппу (в этом году театр принял 15 выпускников театральных училищ). На премьере роли Золушки и Принца достались выпускникам Щепкинского училища: Евгении Белобородовой и Алексею Янину. Два молодых голубоглазых существа в бальных нарядах составили потрясающе красивую пару, вызвав у всех зрителей вздохи умиления и восторга. Белобородова – миниатюрна, изящна, обладает красивыми чертами лица и хорошей пластикой, при этом она не замыкается в образе девушки-картинки, неземного романтического создания, как это часто бывает с исполнительницами «голубых» ролей, а играет вполне живого любопытного подростка из плоти и крови, впервые открывающего для себя большой мир. Такую Золушку – очень светлую и позитивную по своему настрою – Бородин не захотел пачкать сажей и обременять бытовыми заботами, поэтому Белобородова весь спектакль ходит с чистым лицом и красивой прической, а если и берет в руки тряпку, то только воображаемую.

Художник спектакля Станислав Бенедиктов намеренно убрал со сцены всякий реализм: дом Золушки, королевский замок, лес – все это заменяют подвижные тканевые декорации, напоминающие витражи из разноцветной мозаики. Опускаясь и поднимаясь, пестрые треугольники создают причудливое пространство, в котором свободно прыгают, кувыркаются, ходят колесом и танцуют резвые РАМТовские дебютанты. В нарядах и реквизите та же мозаичность и красочность, что и в декорациях, и все то же продуманное отсутствие натурализма: вместо кареты – четыре колеса с цветным стеклом, вместо пышных дамских нарядов – серые трико с элементами бальных платьев, и только Золушка и Принц одеты, как полагается королевским особам (лосины, торчащие из под бального платья Золушки, не в счет).

Пластика и танцы стали еще одним выразительным средством, может быть, даже более важным, чем слова: в танец превращается уборка, танцем становится бал и побег Золушки из дворца, в пляс пускается циферблат часов, мыши и даже деревья. По признанию многих зрителей, энергетика «Золушки» очень заразительна: после спектакля хочется танцевать, крутить колесо и ходить на руках. Хочется быть моложе. И душа слегка ноет оттого, что на этом празднике ты только зритель.