Вино и домино

По утверждениям организаторов сочинского фестиваля «Кинотавр», в этом году через форум пройдут 1 тыс. 500 гостей. Им предложено около 120 конкурсных и внеконкурсных фильмов, а также более 20 деловых мероприятий, включая семинары, «круглые столы», пресс-конференции и киноринги. Однако эта масса, в отличие от каннской и берлинской, остается виртуальной – увидеть ее в полном сборе можно разве что на открытии и закрытии.

Ретроспективные показы в «Жемчужине» собирают 20–30 зрителей, на программу короткого метра в «Зимнем театре» приходят от силы 150, конкурс смотрят 300–500 человек, и до полусотни бывает на «устных» мероприятиях. Прочие, как остается предположить, ведут частную жизнь у себя в номерах, на пляже или в многочисленных ресторанчиках, расположенных вдоль береговой линии. Те, кто видел «Кинотавры» начала 90-х, помнят, сколь пустым и неприютным был тогда сочинский берег, но теперь он забит так, что вдоль главного променада не осталось ни одного свободного метра. От места к месту цены меняются, что влечет за собой расслоение гостей, соответствующее их кошелькам. Это видно уже на пляже «Жемчужины»: те, у кого они толстые, обычно сидят в дорогом и ближайшем ресторане, у кого средние – оккупируют соседний, а у кого тонкие – выходят за пределы фестивальных угодий. К услугам проживающих также шведские столы на завтрак, обед и ужин –в среднем по 10 долларов каждый.

В числе непременных светских мероприятий фестиваля – приемы, которые проходят то тут то там, – то в виде застолья, то в виде фуршета. Застолье ограничивает возможность общения, фуршет не дает возможности посидеть за разговором, а для соединения одного с другим обычно нет подходящего пространства.

Главными творческими событиями первой половины «Кинотавра» стали премьеры фильмов Александра Рогожкина «Перегон» и Юлия Гусмана «Парк советского периода». Оба вызвали разноречивые суждения, но если Рогожкин отнесся к критике весьма толерантно, то Гусман просто взорвался.

«Перегон», рассказывающий о жизни на северо-восточном военном аэродроме во время Великой Отечественной войны, – это цепь смешных и грустных историй, очень профессионально выстроенных, но, увы, не складывающихся в нечто целое и направленное. Мысль Рогожкина – столкнуть три жизненных уклада и три мира, советский, американский и северный – очевидна, но остается во многом умозрительной. А поскольку война остается за кадром, теряет силу и финальная мысль мальчика-эвенка: «Если люди стреляют в людей не для того, чтобы их съесть, зачем они вообще стреляют?» (цитата, впрочем, не дословная).

«Парк советского периода» вполне оправдывает свое название – фильм представляет собой экскурсию по искусственно воссозданному советскому миру, в который попадает главный герой, популярный телеведущий. Лента вызвала разноречивую реакцию. От зрителей можно было услышать хвалебные отзывы, критики отнеслись к картине скептически. На киноринге звучали определения «фильм-ревю», «тусовочное кино», и выдать эти определения не за уничижительные, а за жанровые не получалось – Юлий Гусман все отметал с порога. И когда кинообозреватель «НИ» заметил, что это взаимоотрицание означает либо неадекватность критиков, либо неадекватность автора относительно фильма, режиссер взорвался и пообещал оторвать ему голову, что послужило аргументом в пользу второго предположения – тем более что после извинения последовал еще более сильный приступ агрессии.

Причина гусмановской ярости, увы, вполне очевидна – соглашайся или не соглашайся с его пафосом (лично я в основном согласен), сам фильм не выдерживает критики из-за отсутствия драматургии, неумения создать убедительную внутреннюю реальность, а также полной пустоты главного героя и его возлюбленной.