Федра Гамлетовна

Изгнанный харьковским начальством с поста главного режиссера театра «Березиль» главный украинский провокатор Андрей Жолдак сейчас преимущественно ставит спектакли за рубежом. Кампанию по завоеванию Москвы он начал, показав спектакль «Федра. Золотой колос». Первый блин оказался комом. Сильно модернизированная «Федра» зрителей не столько повергла в шок, сколько нагнала скуку. Не помогло и присутствие на сцене Марии Мироновой.

Спектакли делятся на те, которые создают согласно логике «я делаю так, а не иначе потому что...» и те, которые строятся по принципу «а почему бы и нет?». Почему бы не смешать в кашу тексты Сенеки, Расина и Сергея Коробкова (с преобладанием последнего)? Почему бы не придумать некую российскую психбольницу «Золотой колос», где будет лечиться жена высокого начальника Вера Павловна, воображающая себя Федрой, дочерью Миноса и Пасифаи (Мария Миронова)? А заодно и все остальные действующие лица вообразят себя, кем придется. Доктор (Михаил Янушкевич) будет себя считать кормилицей Эноной и читать ее монологи. Местный дурковатый мальчик (Евгений Ткачук) – Ипполитом. Можно придумать, что Ипполит в Федру таки влюблен (и вся проблематика мифа сим полностью упразднена: любите друг друга, ну, и живите на здоровье!). Можно придумать, что актеры будут плясать и петь караоке о любви, бегать друг за другом и иногда плескаться в бассейне.

Впрочем, слово «придумать» (с корнем – «думать») к этому спектаклю решительно не подходит. Умение мыслить всегда было слабым местом режиссера Андрея Жолдака. Но в лучшие минуты буйная фантазия во многом искупала некоторую несвязность постановок. Сейчас фантазия ушла решительно и бесповоротно, оставив груду расхожих постановочных штампов, грубо сшитых белыми нитками нелепого сценария. Режиссура здесь так же беспомощна, как и исходный текст.

Сценограф Тито Димов построил на сцене ангар, разделенный стеклянными перегородками на пять загонов. На авансцене поставлены два мини-бассейна, где персонажи периодически принимают ванны. Там же они ловят рыбу и одну, пойманную на глазах зрителей, злодейски искромсают ножом. Над сценой висит экран (казалось, уже давно откочевавший по всем «авангардным» постановкам российской провинции). На нем транслируют ящик с крысами (одну бьют током). Иногда показывают погони и мочилки за сценой (злобный муж Веры Павловны – большой начальник и мафиози то сует в унитаз главврача, то прячет труп мальчика Ипполита в багажник своей машины). Иногда на экране появляются крупным планом сильно искаженные лица персонажей (взяв знакомых и любимых актеров, Жолдак превратил их в мало узнаваемых уродцев с противными голосами). Они произносят отрывочные куски текста и вяло выполняют очередную придумку постановщика из серии «почему бы нет»? Это то зрелище, когда на сцену можно выпустить деда Мороза, а всем участникам спеть хором «Арлекино»: хуже уже не будет, дошедшую до апофеоза бессмыслицу чем-либо испортить трудно.

Донельзя авангардный Жолдак вдруг обнаружил свое родство с теми умельцами, которые колесили в начала прошлого века по России и показывали где-нибудь в тихом Владимире разудалую постановку с душераздирающим названием «Гамлет Сидорович и Офелия Саввишна». Но вряд ли стоит ради бредовых глуповатых ужастиков мучить крыс, рыб, актеров, а заодно и зрителей.