«Поэт № 2»

Вчера в столичной гостинице «Савой» был объявлен второй лауреат Национальной премии «Поэт», учрежденной Обществом поощрения русской поэзии при поддержке РАО «ЕЭС России». Решение жюри, которое поручили возглавить прошлогоднему триумфатору Александру Кушнеру, на первый взгляд может показаться неожиданным. Но если задуматься, такой выбор прост как дважды два.

Свершилось чудо. Ни Белла Ахмадулина, ни Андрей Вознесенский, ни Виктор Соснора, ни Олег Чухонцев, ни Инна Лиснянская, чьи имена год назад предсказывались на первой церемонии вручения самой статусной и самой весомой в денежном исчислении литературной премии (50 тыс. у.е.) не стали «Поэтом № 2». Стала – Олеся Николаева, человек из следующего за «шестидесятниками» поколения, чей путь к признанию был куда дольше и тернистее. «Шестидесятники» первые книжки издавали в старшем школьном возрасте, «восьмидесятникам», когда их включили в список «рекомендуемой для чтения литературы», подходило к сорока. Лучшие умерли, не дождавшись публикаций. «Шестидесятников» они, пока сами не заматерели, недолюбливали. Эстетически и по-человечески им были близки поэты-фронтовики, а через них рука протягивалась в Серебряный век. Учитывая все вышесказанное, выбору жюри надо поаплодировать. Другое дело – насколько выбор продиктован эмоциями (оправданными, когда мы говорим о поэзии), а не расчетом?

Автору этой заметки сложно отвечать на поставленный им же вопрос: у него с новоиспеченным лауреатом связаны воспоминания почти «лицейские» («Тогда, душой беспечные невежды, /Мы жили все и легче, и смелей...»). Увы, давно уже не требует доказательств то, что культурный процесс и премиальные сюжеты следуют в России путями даже не параллельными. Культурный процесс – «езда в незнаемое», а все премии, даже опровергающие прогнозы, предсказуемы. В СССР это называлось «вышел рылом», в наши времена – именуется политкорректностью. Поставив перед собой цель угадать, кто «в России больше, чем поэт», если не Кушнер (питерский, традиционалист, агностик, отстаивающий приватность своего бытия либерал и, само собой, «шестидесятник») – мы получаем в ответе имя Николаевой (московская, изъясняющаяся полустихами-полупрозой, русская православная, в статьях и на ТВ дающая сто очков Евтушенко по части гражданского пафоса... и, само собой, «восьмидесятница»). Просто, как дважды два. Бесспорно. И как-то скучно.

Читать и перечитывать Кушнера и Николаеву те, кто еще читает стихи, будут. А вот следить за дальнейшими перипетиями премии «Поэт» уже расхотелось. Понятен принцип ее вручения, загодя известно, кто, раньше или позже, ее удостоится. Тем более – кто ее никогда не получит. Парадокс в том, что именно эти поэты – самые любимые. Не в СССР в 60-х или 80-х годах XX века, а здесь и сейчас.