Режиссер Лев Додин

Художественный руководитель питерского Малого драматического театра Лев ДОДИН несомненно занимает лидирующие позиции в списке самых авторитетных и одновременно наиболее «трудолюбивых» театральных деятелей России. Свою недавнюю премьеру «Король Лир» он репетировал со своей труппой два года, а очередной показ девятичасового спектакля «Бесы» по Достоевскому прошел на днях в Москве не просто с аншлагом – билеты были раскуплены за месяц до представления. Немного отдышавшись от работы, Лев Додин дал интервью «Новым Известиям», где рассказал не только о театре, но и о жизни и о политике.

– В одной из телевизионных передач канала «Культура» недавно посетовали, что после смерти Сахарова и Лихачева у нас практически не осталось людей, которые были бы безусловными авторитетами. И добавили, что единственный человек в Петербурге, который по праву занимает это место, – Лев Абрамович Додин. Как вы восприняли это высказывание?

– Первый раз слышу. Думаю, что это, мягко говоря, преувеличение. Приятное, впрочем.

– Сейчас страна переживает определенный период смены ориентиров. Как ощущаете эти перемены вы?

– Меняется государственная политика. И это можно обсуждать. Но меняется и культурная политика: наши газеты все меньше печатают объективных материалов о Западе, да и вообще о культуре в Европе пишут все меньше. Нашим огромным достижением последних лет стало то, что через газеты можно было узнавать, как идут дела в мире, кто, чем и где дышит. А сейчас мне рассказывают, во многих газетах какая-то новая установка: мол, а кого волнует, что в Берлине делается, а кого волнует Вена? Сейчас идет опять какое-то стремление опустить занавес, культурный изоляционизм такой. И понятно, что это будет отражаться не только на культуре…

– Одни художники задергивают «кремовые шторы» и знать не хотят, что творится вокруг. Другие считают себя частью материка и откликаются на все, что происходит. К какому типу вы бы отнесли себя?

– Меня всегда обвиняли в том, что я занимаюсь политическим театром. Хотя на самом деле я никогда им не занимался. Мне это было неинтересно. Но в нашей стране политикой становилась правда о жизни человека. Я думаю, что это и сегодня в какой-то мере остается. Сам я равнодушен к политическому театру, но к тем, кто им занимается, испытываю уважение – они поднимают серьезные социальные и политические проблемы. И я понимаю, почему политическим театром так активно занимаются последние годы на Западе.

То, что мы называем пресловутой политкорректностью, на самом деле является определенным кодексом социально-общественного сознания, который мы глубоко презираем, делая вид, что мы выше этого. А на самом деле мы просто на этот счет ничего не понимаем. В сфере общественного сознания мы находимся в каком-то доисторическом периоде. Грубо говоря, мы уверены, что если нам не дали сапогом в морду, то все нормально. Поэтому нам смешны все выступления, скажем, за равноправие женщин и так далее. И поскольку мы не любим признавать свою недостаточность, то отгораживаемся презрением. Так что политический театр нам бы совсем не помешал. Хотя для России традиционный театр – театр общедушевный, общедуховный, куда политика и социальные проблемы входят составной частью. Но и такого театра сегодня почти не осталось.

– Сейчас часто обвиняют публику в том, что она ходит в театр развлекаться и не хочет никакого серьезного театра. А вы привозите в Москву девятичасовой спектакль, и все билеты распроданы за два месяца. Это может служить доказательством, что публика вовсе не так плоха, как ее малюют…

– Мне кажется, что публика никогда ни в чем не может быть виновата перед театром. Она такая, какой ее делает театр. Наш опыт общения со зрителем показывает, что зритель готов к самому серьезному диалогу, требующему высокого напряжения – и интеллектуального, и энергетического, и просто отдачи значительного количества времени… Меня очень радует молодой зритель последнее время. Очень омолаживается зрительный зал. Иногда даже содрогаешься перед началом спектакля от количества юных лиц в зале (сегодняшних студентов не отличить от школьников). И думаешь: сейчас все рухнет! Какой там «Дядя Ваня»! Нет, замечательно реагируют, тонко, умно на достаточно взрослые вещи.

– Часто говорят, что рыба ищет, где глубже, а человек, где легче. Вы как-то явно не следуете этой формуле…

– А кто уж так ей следует? Вон спортсмены что вытворяют! Какой-нибудь тройной тулуп. Одинарный, наверное, легче сделать? А тут для себя открыл новый вид спорта – фристайл. Фантастика! Я равнодушно отношусь к командным видам спорта, где люди сражаются друг с другом. Они вызывают у меня раздражение. А вот там, где себя совершенствуют, – это меня завораживает. Человеку вообще свойственно стремление совершенствовать себя. Только иногда ему надо об этом рассказать, подтолкнуть, напомнить.

СПРАВКА Лев ДОДИН – режиссер, художественный руководитель Малого драматического театра в Петербурге. Родился 14 мая 1944 года в Новокузнецке Кемеровской области. В 1966 году окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. Режиссерскую деятельность начал в Ленинграде в середине 60-х годов: работал в ТЮЗе, в Театре драмы и комедии. С 1975 года – в Малом драматическом театре. Был режиссером, главным режиссером, с 1990 года – художественный руководитель. Поставленный им в 1980 году спектакль «Дом» по произведению Федора Абрамова получил всесоюзную известность. Широко известны его постановки «Братья и сестры», «Повелитель мух», «Звезды на утреннем небе», «Бесы». Народный артист России, лауреат Государственных премий СССР и России. Первым из деятелей русского театрального искусства награжден премией имени Лоуренса Оливье (Великобритания). Лауреат премии «Триумф» (1992).