Главная / Газета 13 Февраля 2006 г. 00:00 / Культура

Тряхнем желтизной

В Москве открылась выставка, посвященная долгой жизни быстрой газеты

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

Кажется, нет столь не похожих друг на друга вещей, как газета и картина: первая живет один день (максимум неделю), вторая создается на века. Однако как только пресса была поставлена на поток, художники попытались сохранить ее для вечности. О бурной жизни газетного листа в советском и постсоветском искусстве рассказывает открывшаяся в Москве выставка «Желтые страницы».

Федор Семенов-Амурский в 1968 году создал газетный «Портрет» современника.
Федор Семенов-Амурский в 1968 году создал газетный «Портрет» современника.
shadow
Газеты умирают, и их агония ужасна. Слышать такое от журналиста по меньшей мере странно (ведь если вы читаете эти строки, значит, газеты еще нужны). Зато художники, первыми улавливающие веяния времени, заявили о кризисе газетного листка еще в середине ХХ века. Именно в это время, если судить по выставке, газета из ценного источника информации в руках советских граждан превратилась в хозяйственную бумагу. На ней раскладывали селедку, из нее делали панамы, ее клали в туалетах (не для чтения, конечно: в советских туалетах не зачитаешься), ею обклеивали стены под обои, наконец, на ней писали акварельные пейзажи. И никто уже не следовал завету Владимира Маяковского беречь газету: «Товарищи, у нас газет мало! А газета как попала в учреждение, так и пропала!».

Прежде чем превратиться в пожелтевший лист для папирос-самокруток, советская пресса пережила несколько поразительных триумфов. Не только на политической, но и на арт-сцене. Газеты превратились в такой же объект искусства, как обнаженная натура или пейзаж.

Больше остальных газеты почитали, конечно, авангардисты. Помещая их изображения в картины или просто наклеивая вырезки в коллажи, они, таким образом, вносили в рамы дух современности, веяния времени. Впервые этим стали заниматься еще французские кубисты конца XIX века, продолжили уже наши революционные художники, для которых газета (ее оперативность, шрифт, бумага) были неиссякаемым источником вдохновения и пропаганды своих идеалов. Знаковой фигурой в этом плане явился упомянутый Маяковский: его окна РОСТА и ГПП (Главполитпросвета) – особый вариант партийного комикса – соединили воедино газетность, графику, литературу и мастерский пиар самого художника. Вера революционеров в силу газет заходила так далеко, что разного рода «контра» и «недобитые элементы» начали эту веру высмеивать. На одной из эмигрантских карикатур показано, как коммунисты, из-за которых взвинтились цены на одежду, вынуждены прикрывать свои изможденные тела газетами.

К слову сказать, революционные газеты, развешенные здесь же в галерее, по силе воздействия ничем не уступают живописи и графике. Они кричат восклицательными знаками, бьют наотмашь огромными заголовками, изрыгают ругательства и говорят резким телеграфным стилем плаката. Последней в ряду таких листов-артефактов стоит газета «Владимир Маяковский» от 24 апреля 1930 года. Она вышла через 10 дней после самоубийства поэта и, по существу, является газетным памятником ему. Его стиль еще сохраняет черты авангардной речи: «В биографии поэта и революционера Маяковского самоубийство – как кирпич, свалившийся на голову вождя или мыслителя в расцвете его сил. Вторжение случайного в необходимое».

Буквально через десять лет под воздействием пропаганды, сталинской риторики и чиновничьих клише буквы на газетах начали стираться, текст – пропадать, и сама газета в картинах и рисунках художников превращаться в абстрактную раскладушку. В соцреалистическом полотне Владимира Серова 1957 года «Декрет о земле» (ее предоставила Третьяковская галерея) замученные крестьяне читают некую газету. Слов на ней, конечно, не разобрать, но и так ясно, что «земля – крестьянам». Чуть бережней относятся к газете художники оттепели и времен перестройки – для них она олицетворяет массовость и дух эпохи (оттого «шестидесятники» так любили зарисовывать людей, столпившихся у газетных стендов). Но эти восторги быстро сменяются скепсисом: в 2000 году Василий Богачев делает «Любителя прессы» – кофемолку, вместо зерен наполненную газетными вырезками. Антон Ливин аккуратно замазывает белой замазкой каждое газетное слово, превращая страницу в абстракцию. Павел Шевелев создает портреты газетных корреспондентов прямо на листах их изданий (проект «Эхо Москвы»). Увы, даже хозяйственное применение газет сходит на нет: врачи выяснили, что свинцовая краска вредна. Редкую газету теперь найдешь в общественном туалете.


Опубликовано в номере «НИ» от 13 февраля 2006 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: