Главная / Газета 7 Декабря 2005 г. 00:00 / Культура

Сын за отца

Голливуд продолжает экранизировать комиксы

ВИКТОР МАТИЗЕН

Вышедший на российские экраны фильм Дэвида Кроненберга «Оправданная жестокость» (в оригинале – «История насилия») играет со зрителями и даже подбрасывает пищу для ума, но не оправдывает ни одного из своих названий. И в конце концов разочаровывает тех, кто ждал большего.

На этот раз у Кроненберга получился «стандартный фильм о мести».
На этот раз у Кроненберга получился «стандартный фильм о мести».
shadow
Если не знать, что в основе картины лежит графический роман, догадаться об этом нельзя. Видимо, Кроненберга совсем не заботило то, что было предметом особой гордости Родригеса в «Городе грехов» – сделать так, чтобы кадры фильма казались ожившими картинками комикса. Все выглядит так, как будто первоисточником фильма был сценарий, а не рисованная книга Джона Вагнера и Винса Локи.

Кроненберг известен как любитель нетривиальных сюжетов и шокирующих поворотов, но начало «Оправданной жестокости» может показаться стандартным для «фильмов о мести». Тех самых, в которых соединение пары отморозков и мирного семейства влечет стандартное продолжение – негодяи непременно надругаются над родными героя, тот возьмет в руки «старое ружье» и устроит им такое, что с избытком перепадет и зрителям.

Иными словами, фильм оперирует зрительскими стереотипами и ожиданиями. Кто помнит канадского режиссера, ждет не старого ружья, а какой-нибудь жуткой трансформации. Ничего страшного вроде бы не случается, но ощущение уязвимости нормальной жизни перед угрозой вторжения все-таки возникает. Фокус в том, что превращение происходит только для нас, но не для героя. Именно мы открываем для себя, что мирный обыватель и хороший семьянин Том Столл, владелец небольшого кафе в провинциальном американском городке, – не совсем тот, за кого себя выдает.

Играющий Тома Вигго Мортенсен, знакомый российской публике по героической роли Арагорна во «Властелине колец», несколькими годами раньше сыграл подонка в «Идеальном убийстве» и теперь сочетает в одном лице два эти образа, слегка намекая, что его персонаж не так однозначен, как кажется на первый взгляд. И даже на второй, потому что режиссер до определенного момента дозирует информацию. Мы видим, как Том расправляется с двумя нагрянувшими в его кафе негодяями – привычно, молниеносно и физиологично (вплоть до хруста шейных позвонков), как полицейский в «Фейерверке» и псевдослепой самурай в «Затойчи». Но это может быть воспринято и как отсылка к Такеши Китано, и как обычная условность «экшна», где герой может запросто спрыгнуть с крыши дома в седло лошади, не отшибив при этом мужского достоинства.

Параллельно развивается отвлекающий сюжет с сыном Тома, к которому пристают уязвленные его бейсбольными способностями приблатненные парни из той же школы. Юноша довольно неожиданно соглашается с оскорблениями, которые ему наносят обидчики, желающие спровоцировать драку, и тем самым гасит их кураж. В точности так, как это иногда делают слабые самцы при виде сильных, демонстративно подставляя их клыкам самые уязвимые места. Насмотренный и начитанный зритель с удовлетворением заключает, что Кроненберг не только смотрел Китано, но и читал Даррелла. И проникается уверенностью, что этот поведенческий сценарий сын «слизал» у папы.

Кроненберга, увы, хватило лишь на полфильма. Дальше следует в меру стильный боевик с включением Уильяма Херта, не лишенный приколов, но лишенный мысли. Вопросы, как сложится жизнь семьи, затронутой агрессией и внезапно узнавшей о прошлом отца, в чем состоит история насилия и оправданна ли жестокость, остаются без ответа.


Опубликовано в номере «НИ» от 7 декабря 2005 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: