Поцелуй смерти

Гастроли немецких театров постепенно входят в московскую театральную жизнь. Год назад в Москву приезжал один из лучших молодых режиссеров мира Томас Остермайер. Сейчас приехал его ровесник – Михаэль Тольхаймер, показавший столице новое прочтение немецкой классики эпохи Просвещения.

На спектакль «Эмилия Галотти» можно водить студентов, объясняя принципы и структуру театра эпохи Просвещения. Приняв вызов редко ставящейся классической пьесы Готхольда-Эфраима Лессинга, режиссер тщательно следовал всем ее канонам двухвековой давности, открывая их энергию и силу. Минимализм декорационной установки: коридор деревянных панелей, уходящий в глубь сцены и заканчивающийся дверью, откуда появляются персонажи. Практически полное отсутствие какого-либо реквизита: пустое пространство. Персонажам не на что сесть и не на что облокотиться. Из предметов только непрочитанное письмо графини Орсины, небрежно скомканное принцем да пистолет, который по очереди крутят в руках обманутая Орсина, отец Эмилии, наконец, сама Эмилия. Режиссер открыл смысл и действенность фронтальных мизансцен, когда актеры подходят почти к краю рампы и обращают свои монологи не к рядом стоящему партнеру, а только в зрительный зал. Подчеркнутая экспрессия мимики и жестов: руки, прижатые к груди, рука, отставленная назад, рука, задержанная в воздухе манящим долгим жестом. Одев персонажей Лессинга в нейтральные пиджаки и классического покроя свободные платья, Тольхаймер опять же опирался на принципы театра классицизма: не осовременивать текст, но и не соблюдать верность изображенной эпохе, костюмы должны быть нейтральными: не подчеркнуто современными, но и не слишком историческими.

Долго-долго в нашем театре господствует принцип «недоверия». Режиссеры общаются с персонажами классических пьес, как следователи с подозреваемыми. Гамлет уверяет, что безумен только в «Норд-норд-вест»? Не верю! Кулыгин уверяет, что его жена добрая и его любит? Врет! Тольхаймер принял как абсолютную истину слова героев Лессинга о любовной страсти. Поверил в автора и в его персонажей. Принц уверяет, что сошел с ума от любви к Эмилии Галотти? Он говорит правду! Пройдя мимо Эмилии, Принц коснется рукой ее лица. А потом будет рассматривать свою руку, целовать ее, сохранившую прикосновение к любимой. И долго разглядывать ее, точно ища у ней помощи. Стоя рядом с Эмилией, Принц чувствует, как останаливается его сердце, и он подталкивает его ударом кулака в грудь.

Музыкальная основа спектакля построена на вариациях на тему музыки Шиджеру Юмбайши из фильма «Любовное настроение» Вонга Кар-Вая. Мелодия вновь и вновь пытается дойти до кульминации и сходит на нет, томление не разрешается гармонией. Режиссер построил спектакль-балет, где каждое движение, поворот, взмах ресниц, крик и шепот тщательно дозированы, выстроены и рассчитаны. Тальхаймер поставил спектакль о любви-ослеплении, любви, которая действительно похожа на наваждение и болезнь. От нее не ждешь ни свободы, ни счастья. Любовь заразна, и гордая Эмилия не может не заразиться волнением Принца. И именно чтобы уничтожить эту заразу в своей крови, она возьмет револьвер. Отравлен воздух томительной музыкой, отравлена кровь, отравлен мозг любовным безумием. Она уходит в пустоту. Панели коридора раскрываются ей навстречу, впустив свет и воздух, и танцующие пары закружатся в последнем завораживающем танце.