Главная / Газета 29 Ноября 2005 г. 00:00 / Культура

Поцелуй смерти

Берлинский «Дойчес театр» показал Москве «ту самую» трагедию

ОЛЬГА ЕГОШИНА

Гастроли немецких театров постепенно входят в московскую театральную жизнь. Год назад в Москву приезжал один из лучших молодых режиссеров мира Томас Остермайер. Сейчас приехал его ровесник – Михаэль Тольхаймер, показавший столице новое прочтение немецкой классики эпохи Просвещения.

Немцы привезли настоящую любовь эпохи Просвещения. (МАТЕРИАЛЫ ФЕСТИВАЛЯ .NET)
Немцы привезли настоящую любовь эпохи Просвещения. (МАТЕРИАЛЫ ФЕСТИВАЛЯ .NET)
shadow
На спектакль «Эмилия Галотти» можно водить студентов, объясняя принципы и структуру театра эпохи Просвещения. Приняв вызов редко ставящейся классической пьесы Готхольда-Эфраима Лессинга, режиссер тщательно следовал всем ее канонам двухвековой давности, открывая их энергию и силу. Минимализм декорационной установки: коридор деревянных панелей, уходящий в глубь сцены и заканчивающийся дверью, откуда появляются персонажи. Практически полное отсутствие какого-либо реквизита: пустое пространство. Персонажам не на что сесть и не на что облокотиться. Из предметов только непрочитанное письмо графини Орсины, небрежно скомканное принцем да пистолет, который по очереди крутят в руках обманутая Орсина, отец Эмилии, наконец, сама Эмилия. Режиссер открыл смысл и действенность фронтальных мизансцен, когда актеры подходят почти к краю рампы и обращают свои монологи не к рядом стоящему партнеру, а только в зрительный зал. Подчеркнутая экспрессия мимики и жестов: руки, прижатые к груди, рука, отставленная назад, рука, задержанная в воздухе манящим долгим жестом. Одев персонажей Лессинга в нейтральные пиджаки и классического покроя свободные платья, Тольхаймер опять же опирался на принципы театра классицизма: не осовременивать текст, но и не соблюдать верность изображенной эпохе, костюмы должны быть нейтральными: не подчеркнуто современными, но и не слишком историческими.

Долго-долго в нашем театре господствует принцип «недоверия». Режиссеры общаются с персонажами классических пьес, как следователи с подозреваемыми. Гамлет уверяет, что безумен только в «Норд-норд-вест»? Не верю! Кулыгин уверяет, что его жена добрая и его любит? Врет! Тольхаймер принял как абсолютную истину слова героев Лессинга о любовной страсти. Поверил в автора и в его персонажей. Принц уверяет, что сошел с ума от любви к Эмилии Галотти? Он говорит правду! Пройдя мимо Эмилии, Принц коснется рукой ее лица. А потом будет рассматривать свою руку, целовать ее, сохранившую прикосновение к любимой. И долго разглядывать ее, точно ища у ней помощи. Стоя рядом с Эмилией, Принц чувствует, как останаливается его сердце, и он подталкивает его ударом кулака в грудь.

Музыкальная основа спектакля построена на вариациях на тему музыки Шиджеру Юмбайши из фильма «Любовное настроение» Вонга Кар-Вая. Мелодия вновь и вновь пытается дойти до кульминации и сходит на нет, томление не разрешается гармонией. Режиссер построил спектакль-балет, где каждое движение, поворот, взмах ресниц, крик и шепот тщательно дозированы, выстроены и рассчитаны. Тальхаймер поставил спектакль о любви-ослеплении, любви, которая действительно похожа на наваждение и болезнь. От нее не ждешь ни свободы, ни счастья. Любовь заразна, и гордая Эмилия не может не заразиться волнением Принца. И именно чтобы уничтожить эту заразу в своей крови, она возьмет револьвер. Отравлен воздух томительной музыкой, отравлена кровь, отравлен мозг любовным безумием. Она уходит в пустоту. Панели коридора раскрываются ей навстречу, впустив свет и воздух, и танцующие пары закружатся в последнем завораживающем танце.


Опубликовано в номере «НИ» от 29 ноября 2005 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: