Главная / Газета 1 Ноября 2005 г. 00:00 / Культура

Право на вывод

Экранные произведения о чеченской войне обходят главное

ВИКТОР МАТИЗЕН

На недавнем секретариате Союза кинематографистов (СК) Никита Михалков признался, что какой-то правительственный чиновник поставил ему на вид, будто на проходящем при поддержке СК правозащитном фестивале «Сталкер» один из представителей Северного Кавказа пытался затронуть тему самоопределения кавказских народов. Кинематографисты интересуются чеченской темой, а чиновники интересуются тем, как именно киноиндустрия представляет ситуацию вокруг республики на экране. В результате фильмов о Чечне сегодня куда меньше, чем информации о ней в выпусках новостей.

Вокруг чеченских кинокадров развернулась невидимая борьба (кадр из фильма «Война»).
Вокруг чеченских кинокадров развернулась невидимая борьба (кадр из фильма «Война»).
shadow
Маленькая Чечня появляется на телеканалах чаще, чем многие большие страны, не говоря уже о российских регионах и бывших советских республиках. Если нет сиюминутного информационного повода, находятся памятные даты – год со времени Беслана, три года со времени «Норд-Оста», семь лет со времени взрывов в Москве, десять лет со времени Буденновска.

Игровое кино, в отличие от телевидения, осваивать чеченскую тематику не торопится. Связанных с ней игровых фильмов, о которых можно говорить всерьез, всего два, и оба рассказывают о русских пленных в Чечне: это «Кавказский пленник» Сергея Бодрова и «Война» Алексея Балабанова. В эту же струю попадает документальная лента о русском бомже, который десять лет был невольником у чеченского хозяина – «Раб и его женщины» Сергея Головецкого и Натальи Родионовой. Показательно, что все три картины ограничиваются констатацией отдельных фактов, не позволяя себе размышлять о самом феномене «кавказских пленников». Фильм «Кавказские пленники», который смотрит на вопрос с общекультурных позиций, сделал не российский, а белорусский документалист Юрий Хащеватский: со стороны виднее. То, что вопрос о стратегических целях чеченской войны в самой России, по существу, табуирован, говорит о российском имперском комплексе, неотделимом от комплекса «крови и почвы».

Телевидение и кино разделяет довольно резкая граница. Документальные кинокартины о чеченской войне отражают самочувствие конкретных людей. В них обычно нет авторских голосов (и тем более нет ведущих), так что право на вывод предоставляется зрителям.

Общая картина, которая складывается в результате просмотра множества таких «отдельных» лент, оптимизма не внушает. Для солдат война превратилась в рутинную работу, у которой нет ни смысла, ни конца. Кому-то она по душе, как легионеру из «Отпуска по ранению» Ольги Гуданец и Павла Рагозинского, кому-то претит, как беглецу из «Дезертира» Сергея Босенко. Что же до мирных жителей, оказавшихся в зоне военных действий, то им война несет одни нескончаемые страдания («Грозный. Май 1995-го» Феликса Якубсона, «Старше на одну войну» Галины Леонтьевой и другие).

Последовательное освещение двух чеченских войн дают два сериала – «Чеченский капкан» (REN TV), созданный авторской группой Игорь Прокопенко – Алексей Перевощиков – Андрей Кузьминов, и «Чеченский дневник» Павла Шеремета (ОРТ). Каналы разные – частный и государственный, – но суть одна. Аннотация к «Чеченскому капкану» позиционирует его как «сериал, лишенный оценок и выводов», опирающийся на очевидцев и участников событий. Однако закадровый голос вовсю оценивает и заключает – скажем, заявляет, что борьба Чечни за независимость шла по тому же сценарию, что и борьба прибалтийских республик (!). Описывая начало конфронтации Дудаева с Москвой, авторы опрашивают ряд очевидцев, кроме главного – Геннадия Бурбулиса, а второго по значению свидетеля, Михаила Полторанина, явно обрывают. Тенденциозный характер носят и названия фаз первой чеченской кампании: «Заговор» и «Измена». По сути, это точка зрения генералов, считающих, что Александр Лебедь, заключивший с Масхадовым мирное соглашение, украл у них победу. Ту же позицию транслирует «Чеченский дневник», прямо выполняющий заказ оправдать вторую чеченскую кампанию.



Вячеслав ИГРУНОВ, бывший депутат Государственной думы, председатель партии «СЛОН»:

«Табу наложено на обсуждение чеченского общества как такового. Не принято говорить о том, что хорошо известно культурологам и этнологам: что чеченцы – особый народ, выделяющийся даже из вроде бы родственного ему семейства народов Кавказа. Как только ты об этом заговоришь, в России тебя обвинят в поддержке сепаратизма, в Европе – в высокомерии и шовинизме. Сейчас эта проблема не имеет политического решения, и все делают вид, будто ее нет».

Опубликовано в номере «НИ» от 1 ноября 2005 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: