Крым и гении

В Московском государственном литературном музее открылась выставка «Крым и русская культура». На ней показано, как российские писатели открывали и осваивали полуостров для потомков. Поэтических восторгов в экспозиции оказалось больше, чем описания драматических страниц истории Крыма. Белыми пятнами «литературной мифологии» для посетителей выставки так и останутся период гражданской войны и сталинские времена.

Экспозиция в филиале музея делится на две неровные части. Собственно, истории Крыма отведен только один небольшой зал. Остальная вереница комнат посвящена русским писателям, которые пребывали в Крыму, писали о нем и создавали свою крымскую мифологию. Такое распределение материала как раз и отражает образ древней Таврии (старое название полуострова) в воображении русского интеллигента. Ведь едва ли не с самого начала русской колонизации Крыма в XVIII веке поэты шли вслед за военными, и после описаний ратных подвигов возникали истории о земле обетованной, где еще витают флюиды древних греков и римлян во главе с некогда сосланным туда Овидием.

Судя по экспозиции, литературная история Крыма имеет два полюса: с одной стороны, это «Севастопольские рассказы» Льва Толстого – череда военных зарисовок, с другой – оды Максимилиана Волошина про «волну, взмывающую на берег плоский» и про «полынный дух и жесткий треск цикад». Притом количество идиллических зарисовок крымских красот явно превосходит драматические отзывы («Бахчисарайский фонтан» Пушкина стоит как раз посередине).

Самое интересное в первом разделе выставки – военные карты, выполненные в середине XIX века. Именно тогда, перед Крымской войной 1853–1856 годов, все противостоящие стороны (как Россия, так и Англия с

Александр Грин (на фото с женой) на Черном море грезил «Алыми парусами».

Францией) начали активно засылать своих картографов и фиксировать чуть ли не каждый дом в округе Севастополя. Крым начинают зарисовывать даже с птичьего полета (говорят, для этого порой использовались воздушные шары). Тогда же на российских картах и стали появляться типично российские названия (вроде Казачьей бухты). Куда как менее эффектно смотрятся литературные достижения до графа Толстого – несколько стихотворных опусов Ломоносова и других поэтов, приближенных ко двору. Что касается Пушкина, для которого крымская поездка была единственной «заграничной» командировкой, кураторы ограничились лишь небольшими гравюрами с изображением Бахчисарая.

Настоящий ренессанс крымская тема переживает во времена Серебряного века. Именно тогда баталии и идеологические споры отошли на второй план. Осталась только природа: к черноморским берегам потянулись писатели-дачники: Вересаев, Чехов, Бунин, Горький, Куприн, Шмелев. Все они в обязательном порядке оставляли свои посвящения благословенной земле. Особый раздел выставки, конечно, посвящен поэтическому кружку Волошина в Коктебеле, где одной из главных посетительниц была Марина Цветаева. Вот здесь-то и начинается главная проблема всех литературных выставок: как переложить слова в изобразительный ряд? Снова показывать обложки книжек и тот небольшой набор фотографий, где расплывчато запечатлены София Парнок или Марина Цветаева? В Литературном музее попытались избежать библиотечной скуки с помощью снимков фотохудожника Александра Гусева, который сделал свои «фотопоэмы» о писательских местах. Впрочем, до конца этого сделать не удалось – для такой красивой темы выставка смотрится бедновато и самодеятельно.

Писательская история полуострова доведена до начала Второй мировой. Но в ней отчего-то пропущен момент Гражданской войны, когда в Крыму оказалось множество интеллигентов, бегущих от большевиков. Точно так же не прочерчена (хотя бы пунктирно) сталинская история Крыма (переселение татар и превращение берегов в советскую здравницу). Но, видимо, никто и не ставил себе целью по-новому взглянуть на отношение России к Таврии, и поэтическое воображение опять оказалось сильнее реальности.