Главная / Газета 24 Июня 2005 г. 00:00 / Культура

Красная карточка

Многие события Московского кинофестиваля оказались доступны лишь владельцам заветных аккредитаций

ВИКТОР МАТИЗЕН

Судя по конкурсной программе, нынешнему Московскому кинофестивалю до Канна, Берлина и Венеции еще далеко, но с фестивалем в Локарно потягаться можно. Зато по строгости «табели о рангах» ММКФ переплюнет даже церемонию «Оскар». Как минимум пять различных документов предоставляют различные права для доступа на просмотры, конференции и банкеты столичного кинофорума.

Настроение закрытых фестивальных «пати» определяют наши звезды кино.
Настроение закрытых фестивальных «пати» определяют наши звезды кино.
shadow
Всякий фестиваль – для кого-то кино, для кого-то тусовка – деловая или так, отметиться, перекинуться словом, выпить и закусить. Всякий фестиваль – ярмарка тщеславия, особенно там, где уровень доступа к фестивальным благам зависит от его аккредитационной карточки. На ММКФ выдают несколько видов синих карточек (для прессы, гостей и VIP-персон), зеленые (для привилегированной прессы) и красные (обозначающие принадлежность к дирекции фестиваля). Карточки дают возможность более или менее беспрепятственно сновать внутри фестивального центра и попадать на фестивальные мероприятия, то бишь толковища (куда пускают всех), просмотры (некоторых пускают по карточкам, а некоторым приходится отстоять очередь за бесплатными билетами) и едалища (вход по приглашениям – чем элитарнее карточка, тем больше шансов попасть).

Возможностей развлечься тем больше, чем ближе вечер. Редкий конкурсный фильм не сопровождается официальным приемом в посольстве или частным «пати» в ресторане. Есть приемы совсем закрытые, только для «своих» и фестивальной верхушки, есть относительно демократические – не то чтобы «для всех», но для многих. Престижность приема, вообще говоря, пропорциональна его узости, но за одним исключением: если на «пати» нет никого из знакомых, то некому отметить, что ты – избранный. Можно, конечно, задним числом как бы невзначай упомянуть: «Был вчера на суперзакрытой вечеринке...», но ведь без свидетелей могут и не поверить. Впрочем, есть «ходоки», которых встретишь почти на каждом приеме: кое у кого даже имеются книжечки с собранным по крупицам расписанием фестивальных халяв. Владение информацией – три четверти успеха: зная, кто, что, где и когда, гораздо легче подсуетиться и попасть.

На нынешнем ММКФ ходоки выделяют два приема – официальный, устроенный дирекцией фестиваля в узбекском ресторане на Ленинградском проспекте для участников продюсерского форума Industry Office, и частный, на Патриарших прудах, по поводу премьеры «Дорогой Венди» Томаса Винтерберга. Есть и вечеринки с музыкой – почти каждый день в фестивальном клубе на Тверской в ресторане «Гонконг».

Industry Office для поддержки совместных проектов был собран на ММКФ впервые и, по мнению участников, не вышел комом. Довольно странно выглядело лишь вступительное заседание, где на полтора десятка зарубежных гостей было всего три российских режиссера – Вера Сторожева, Филипп Янковский и Борис Хлебников. Правда, им-то жаловаться на недостаток внимания не пришлось. Очевидно, что для нашего кинематографа совместное производство – способ попасть в интернациональный оборот, т.е. на международные фестивали и в мировой прокат.

О возможностях российского кино на мировом кинорынке речь шла и на большом толковище, устроенном редакцией журнала «Искусство кино» при поддержке Гильдии киноведов и кинокритиков и посвященном «нашествию» отечественных блокбастеров. Конечно, 5–6 российских фильмов, впервые принесших производителям кое-какую прибыль и даже опередивших в нашем прокате зарубежных конкурентов, – не нашествие блокбастеров. Но фестивальный PR всегда преувеличивает все величины – в
Панкратов-Черный в роли светского льва.
shadow том числе и звездные – на порядок. Строго говоря, блокбастером может считаться лишь фильм: а) собравший по миру от $50 млн. и б) принесший его создателям прибыль, сопоставимую с расходами. А с этой точки зрения ни «Сибирский цирюльник» (собрал немного меньше, чем стоил), ни даже недавний суперхит «Турецкий гамбит» не выдерживают никакого сравнения с американскими образцами, для которых бокс-офис $100 млн. – событие вполне рядовое.

Чего же недостает отечественным кинопродуктам, чтобы из домашних радостей стать мировыми хитами? Вложений? Да. Отлаженных каналов дистрибуции? Да. Но главное – не хватает мирового качества, которое вовсе не определяется размером инвестиций. Едва ли не главная беда наших продюсеров и режиссеров – неистребимое российское своеволие: законы кино им не писаны, а если писаны, то не читаны, а коли читаны, то не поняты. Почему «Беглец» с Харрисоном Фордом собирает около $400 млн., а содранный с него «Побег» с Евгением Мироновым – меньше $3 млн.? Не только потому, что Форд – мировая величина, а Миронов – лишь российская. Не только потому, что у него больше бюджет, и не потому, что содрали – а потому, что содрали безграмотно.

Пока единственное, чем мы можем гордиться, – это «Ночным дозором», реально заинтересовавшим Голливуд. И не из-за спецэффектов, а благодаря конвертируемым идейно-эстетическим достоинствам. В частности, обновленной языческой и оккультной мифологии, одновременно узнаваемой и непривычной для западного зрителя. Именно сочетание национального и глобального, традиционного и нового может принести российскому кино успех в мире.

Кстати, о звездах, дефицита которых в последние годы на ММКФ не было. Нет и сейчас, если считать режиссерские имена – Иштван Сабо, Мигель Литтин, Томас Винтерберг, Петр Зеленка (причем трое последних – в конкурсе). Ожидается приезд дважды лауреатов Канна братьев Дарденн. Будут и актерские имена – Жанна Моро и Анни Жирардо, которую у нас ласково кличут «баба Аня» и привечают, пожалуй, больше, чем во Франции. Отсутствуют, собственно, лишь мегазвезды размером с Тома Круза и Джека Николсона. Почему – большой вопрос. Расхожее объяснение – финансовое: бюджет ММКФ в этом году урезали на 20%, а прием суперзвезд – дорогое удовольствие.

Но едва ли причина лишь в этом. Как сказал мне пожелавший остаться не названным источник в дирекции ММКАФ, дело в противоречиях внутри фестивальной верхушки. В последние годы ММКФ, возглавляемый триумвиратом (президент Михалков – генеральный директор Давлетьяров – руководитель отборщиков Разлогов) напоминал Змея Горыныча, причем отношения между головами доходили до того, что некоторые из них общались лишь через третьих лиц. В таких ситуациях одна голова обычно отрубает две другие, но здесь это невозможно, поскольку ни одна из них не может исполнять функции двух других: Михалков не может отбирать, Разлогов – директорствовать, Давлетьяров – президентствовать. Выход нашли по-своему гениальный – пригласили четвертую голову: исполнительного директора Александра Котелевского. Внутренние отношения, видимо, упростились, внешние – запутались. А чтобы затащить в Москву голливудского тяжеловеса, тянуть надо не в одиночку, а всем вместе.

Впрочем, истинным любителям кино все равно, есть на фестивале звезды или нет. Звезд предпочтительнее смотреть на экране – там они лучше выглядят. Были бы фильмы, а с этим все в порядке. Хотите берлинского «Золотого медведя» – пожалуйте на «Веру Дрейк». Хотите каннскую «Золотую пальмовую ветвь»– - приходите на «Дитя». Нужен вам Михаэль Ханеке – смотрите «Сокрытое». Жаждете нового фон Триера – дают в Пушкинском (всего за 200 рублей). И зритель валит. На иранском фильме – под тысячу человек, и почти никто не уходит, хоть на экране все полтора часа – одна траншея и три солдата во время ирано-иракской войны. И другие фестивальные залы скорее наполовину полны, чем наполовину пусты.

Благодаря внеконкурсной программе лучше виден масштаб конкурсной – до Канна, Берлина и Венеции не дотягиваем, но с Локарно потягаться можем. Конкурс составлен тематически – тут тебе про войну, там – про социальные проблемы, тут – межнациональный конфликт, там – личностный, а также географически – с бору по сосенке, с миру по нитке, по картине от страны, по стране с разных концов света. Такого, чтобы умереть и не встать, пока нет, но нет и провалов, зиявших в прошлые годы. Большинство картин хорошо начинаются, но хуже кончаются. Не в том смысле, что везде несчастливые концы, а в том, что замах сильнее удара. Не хватает или энергии, или фантазии: на двадцатой минуте, как правило, все становится предсказуемо – дальше можно не смотреть. Зато можно дегустировать, перебираясь с места на место и урывая по капле нектара. Если, конечно, у тебя зеленый «вездеход», не то извольте отстоять очередь за билетами, дабы выяснить, что мед с пивом закончились как раз перед вашими усами.

Что же до прогнозов насчет победителя, то в опросе критиков по-прежнему лидирует Петр Зеленка с «Хрониками обыкновенного безумия». По поводу долгожданного российского участника конкурса – фильма Алексея Учителя «Космос как предчувствие» мнения резко разошлись: от большого пальца вниз до такого же пальца вверх. В меня, что называется «попало» – я, как и герой фильма, тоже чувствовал себя в СССР, как в клетке.


Опубликовано в номере «НИ» от 24 июня 2005 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: