Главная / Газета 22 Апреля 2005 г. 00:00 / Культура

Пьеса выбирает режиссера

Как слепой жребий или времена года влияют на судьбу театра

ОЛЬГА ЕГОШИНА

Сразу пять московских театров сегодня ставят «Смерть Тарелкина» Сухово-Кобылина. Случайность или конъюнктура? Кто знает! Правильный выбор пьесы для постановки обеспечивает едва ли не 90% успеха. И остается удивляться, почему этот важнейший процесс до сих пор технологически не отлажен. Скажем, не придумана компьютерная программа, которая бы выдавала режиссеру пяток подходящих именно ему наименований. «НИ» решили разобраться, как именно театры подбирают нужные и важные для себя пьесы.

Константина Райкина вдохновил Роман Козак.
Константина Райкина вдохновил Роман Козак.
shadow
Иногда выбор пьесы режиссером сравнивают с выбором жены. Как свидетельствует известный режиссер Сергей Женовач: «Найти своего автора, найти круг своих пьес – это огромный труд. Можно сказать это то же самое, как найти любимую, найти своих друзей».

Кто-то полагается на случай. Удивительный грузинский режиссер Роберт Стуруа рассказывает: «Когда я должен решать, что выбрать из нескольких пьес, которые мне кажутся важными на сегодняшний день для театра, выбор все равно как-то зависит от судьбы, от удачи, от случайности. Я сворачиваю названия этих пьес в бумажные комочки и достаю их если не из шляпы, то из ящика письменного стола. Это не значит, что я ничем не руковожу (все-таки выбираю из какого-то определенного числа), но просто не знаю, что важнее – и это нормальное, естественное человеческое состояние».

Кто-то подходит к вопросу – «что ставить» – чисто практически, с точки зрения удобства. Как уверяет знаменитый англичанин Деклан Доннеллан: «Я выбираю пьесу чисто прагматически. В своем театре «Чик бай Джаул» я выбирал пьесы, которые могли бы максимально занять актеров, которые могли бы быть сыграны, и сильно сыграны, определенной актерской компанией. Так получилось – половина из них шекспировские пьесы». Кто-то «влюбляется» в пьесу с первого знакомства. Так,
…а Роберт Стуруа – из любимых книг и воздуха.
shadow Константин Райкин, услышав по телефону чтение Романом Козаком пьесы «Косметика врага» Амели Нотомб, немедленно схватил такси и ринулся через всю Москву обсуждать перспективы совместной постановки «Сатирикона» и Театра им. Пушкина. Великий Эймунтас Някрошюс говорит, что «выбирает пьесы по настроению. Осенью – одна пьеса, зимой – другая, летом – третья. «Гамлет» был осенним выбором. Я, шутя говорю, но все зависит от настроения, а потом надо работать». А иногда пьеса живет в голове режиссера годами и десятилетиями. Как говорит Темур Чхеидзе: «Пьесы обычно откладываются годами. Они присутствуют где-то в подсознании». Генриетта Яновская начала думать о «Грозе» Александра Островского еще в свою институтскую пору, а поставила ее три десятилетия спустя, уже став главным режиссером московского ТЮЗа.

Пьеса может ворваться в жизнь режиссера вихрем, закружить и перепутать весь намеченный порядок его работ и жизни. Так, Олег Ефремов вспоминал: «В «Современнике» я начал репетировать «Горе от ума», а тут Александр Володин привез пьесу, потом она получила название «Назначение». Мы сразу отставили Грибоедова и начали делать его новую вещь. И так много раз мы оставляли классику, потому что театр обязан быть созвучным времени. Пьесы должны меня обжигать какой-то правдой, накалом страстей, острой современной проблематикой, а главное – своим созвучием времени».

Но это «созвучие времени» – вещь опасная. Часто его слышат одновременно несколько режиссеров. По словам Марка Захарова: «Идеи носятся в воздухе в буквальном смысле этого слова. Я верю, что над нашей планетой есть информационный слой, откуда идеи поступают одновременно в разные головы». Если поверить руководителю «Ленкома», становится понятным факт, который иначе практически необъясним. Почему вдруг в трех московских театрах одновременно начинают репетировать «Последнюю жертву» Островского, как это было в предыдущем сезоне? Или почему пять театров берутся ставить «Смерть Тарелкина» Сухово-Кобылина, как это происходит сейчас? Никакими соображениями кассы сей феномен не объяснить (какой зритель пойдет смотреть пьесу Сухово-Кобылина пять раз?). Соображениями соревновательности тоже объясняется плохо. Тут чистая влюбленность, страсть, порыв, чуждый меркантильного расчета. Тут уловленное «созвучие времени», которое сильнее любых доводов рассудка.

Эймунтас Някрошюс выбирает пьесы по настроению…
shadow Есть влюбленности, которые длятся годами и десятилетиями. Вопреки любым благоразумным предосторожностям почти каждый русский режиссер хоть раз да берется за Чехова. И вот по городам и весям России маршируют батальоны «трех сестер» и вырубаются гектары «вишневых садов», убивают стаи «чаек» и промахиваются сотни «дядей вань». Даже вконец обрусевший Деклан Доннеллан не избежал соблазна и уже в июне покажет московской публике свои «Три сестры». «Я понимаю, что еще одна постановка «Трех сестер» нужна вам как дырка в голове, но не могу противиться искушению хоть раз в жизни поставить Чехова», – смущенно признается он в интервью.

Если продолжить рискованное сравнение «романа с пьесой» с любовным романом, то надо признать, что и пьеса, и женщина редко остаются пассивным объектом выбора. Мужчине часто кажется, что выбирает он, а на деле вся инициатива идет от женщины. Она соблазняет, она рассчитывает, она выбирает. Поэтому если верно предположение, что режиссер выбирает пьесу, то не менее верно и обратное. О чем свидетельствует английский режиссер Кети Митчелл: «Пьеса сама выбирает режиссера. Как любой режиссер, я постоянно читаю пьесы и жду, когда меня выберут».


Опубликовано в номере «НИ» от 22 апреля 2005 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: