Главная / Газета 6 Июля 2004 г. 00:00 / Культура

Криминальные хроники

В новой постановке Роберта Стуруа «Ромео и Джульетта» – несчастный случай

ОЛЬГА ЕГОШИНА

Знаменитый грузинский режиссер Роберт Стуруа поставил на сцене Театра им. Пушкина трагедию Шекспира с русскими актерами. Несмотря на пик межсезонья, зал был полон. В финале на поклоны вышел сам Роберт Робертович со своим давним соратником композитором Гией Канчели под руку.

Герцог Веронский (Виталий Хаев) благословляет Тибальда (Дмитрий Дюжев).
Герцог Веронский (Виталий Хаев) благословляет Тибальда (Дмитрий Дюжев).
shadow
Давно замечено, что летом, когда к Земле слишком близко подходит созвездие Большого Пса, начинает твориться нечто труднообъяснимое. Дамы напяливают на себя совершенно невообразимые наряды, мужчины сбегают от них на стадионы, где пьют пиво и делают вид, что разбираются в происходящем на поле или корте. В театре тем временем появляются ни на что не похожие премьеры. И тех, и других, и третьих обвинять не стоит. Это все шутки Большого Пса. Это он, любимый, продиктовал ни в чем не повинным женщинам назвать свой продюсерский центр «Новый Глобус» (скромно и со вкусом). Приписать рядом с названием спектакля «Ромео и Джульетта» сленговое «Время любить» (поразительно соответствующее основному выводу шекспировской трагедии). Наконец, именно Пес мог посоветовать Елене Коноваловой назваться не как-нибудь, а «художественным руководителем постановки» не кого-нибудь, а Роберта Стуруа. В театре бывает, что помогший молодому режиссеру, своему ученику мастер называется «художественным руководителем». Но представить, чтобы никому не известная Елена Коновалова «художественно руководила» всемирно известным Робертом Стуруа?! Это все шутки Пса!

При желании было бы очень просто списать на бедную женщину чудовищный подбор актеров на роли. Как можно выбрать на Ромео актера Юрия Колокольникова, чьи достоинства исчерпываются высоким ростом, кудрявыми волосами и неплохой физической подготовкой? От Ромео как минимум требуется умение читать стихи, чтобы их было слышно хотя бы в пределах партера. Или утвердить на Джульетту Наталию Швец, которая явно лет на пять старше своей мамы леди Капулетти–Анны Дубровской. Может, именно по этой причине ее Джульетта и злится все три с половиной часа, которые идет спектакль. Беседует с мамой – злится, с Ромео – злится, стоит на балконе и объясняется в любви – тоже злится. Эта Джульетта и этот Ромео так заняты собой, что просто не успевают хотя бы ненадолго переключиться на партнера. И трагедия любви в отсутствие любви становится детским капризом, несчастным случаем или историей из криминальной хроники.

Болезнь любой антрепризы – отсутствие контакта между собранными с бору по сосенке исполнителями. Роберт Стуруа несколько лет назад говорил, что в хорошем спектакле невозможно представить себе цитаты из другой постановки, «как если бы в голландский натюрморт всадили яблоко Пикассо. Оно же будет там кричать». В его «Ромео и Джульетте» Анатолий Белый играет Меркуцио современным «прикольщиком», воспитанным на «Криминальном чтиве» Тарантино. Даниил Страхов делает Париса персонажем романтической мелодрамы. Сергей Фролов играет Капулетти в духе бытовой комедии. Гоша Куценко просто не знает, что делать со своим Монтекки – играет абы как.

Честно говоря, если не читать программку, то вполне можно было бы решить, что этих «Ромео и Джульетту» поставил эпигон Стуруа. Человек, посмотревший его легендарного «Ричарда III», видевший «Гамлета» в «Сатириконе» и в Театре Руставели, видевший «Шейлока» с Александром Калягиным и «Как вам угодно, или Двенадцатую ночь Рождества». Он заимствовал у мастера тягу к эклектической свободе пространственного решения. В сценографии Мириан Швелидзе стены домов Монтекки и Капулетти смотрят друг на друга, ощетинившись бойницами и пиками. А задник разрисован гигантской фреской с символическими руками, скрепленными в знак мира. Алла Коженкова одела шекспировских персонажей во вполне современные кожаные плащи, куртки, смешав их с театральными вычурными костюмами: бархатом, перстнями, рогатым головным убором Джульетты в сцене бала. Постоянный спутник Роберта Стуруа Гия Канчели написал к трагедии специальные музыкальные номера. Эффектные музыкальные паузы (ими он явно злоупотребляет, настойчиво повторяя один и тот же проигрыш в каждой сцене убийства) разрезают действие.

В финале лысый герцог Веронский (Виталий Хаев) грустно начнет: «Нет повести печальнее…», махнет рукой и прервет спектакль на паузе. А что тут еще скажешь, если посреди собравшегося люда мертвая Джульетта неожиданно приподнимется и вскарабкается на тело Ромео.

Хотели как лучше, но... Пес попутал.




Роберт Стуруа: «Театр не может изменить мир»

Опубликовано в номере «НИ» от 6 июля 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: