Главная / Газета 30 Июня 2004 г. 00:00 / Культура

Автобус не пришел

В Москве начался двухнедельный Фестиваль молодой драматургии-2004

ОЛЬГА ЕГОШИНА

Первым спектаклем Фестиваля молодой драматургии- 2004 стал проект Центра драматургии и режиссуры под руководством Алексея Казанцева и Михаила Рощина под названием «Остановка. Призраки». Международную программу открывают немецкие драматурги. На сцене «Школы современной пьесы» пройдут читки их пьес.

Интернет-девочка (Александра Флоринская) знакомится с Хароном (Дмитрий Бозин) на «Остановке».
Интернет-девочка (Александра Флоринская) знакомится с Хароном (Дмитрий Бозин) на «Остановке».
shadow
Идея, что драматургов можно выращивать квадратно-гнездовым методом, обильно удобряя фестивалями, семинарами, читками и тусовками, – пышно цветет на европейских просторах. Но плоды пока приносит достаточно скромные. Расцвета драматургии не наблюдается. И перехода количества имен в качество пьес – тоже. Хотя в наших окрестностях (от Москвы до самых до окраин) практически не осталось театра, где бы в афише не мелькали одно-два имени молодых драматургов (возрастной предел молодости ограничивать жестоко, потому – «молод», пока жив). Эти живущие в разных частях Европы таланты и составляют афишу начавшегося в Москве Фестиваля молодой драматургии-2004. Как многие мероприятия такого рода, рассчитан он явно на любителя. На двух площадках Москвы состоятся читки пьес, в которых изредка будет вкраплен спектакль. Такая традиция насчитывает несколько лет, и если явной пользы не приносит, то и вреда тоже. Настоящему таланту фестивали не помешают, а всех остальных – порадуют.

Пьеса «Остановка. Призраки» Хельмута относится к типичным произведениям молодой драматургии в стиле трэш. Набор более-менее связанных между собой эпизодов, отсутствие внятного сюжета, скромный набор матерных слов (в новой драме практически никто не умеет загнуть что-нибудь упоительное трех-, четырех-, восьмиэтажное, в их запасе скромный заборный набор непечатных слов из трех–пяти букв). Зато в пьесе много эротических фантазий (навеянных не столько опытом, сколько порносайтами).

Надо сказать, постановка Игоря Селина умом и изобретательностью пьесу совсем не затемняет. Вяловатому ритму действия аккомпанирует сидящая на сцене виолончелистка Ольга Демина. Декорация Евгения Панфилова состоит из двух этажей (внизу толпятся живые), наверху потихоньку скапливаются благополучно умершие. Много белых пластиковых стульев, на которых сидят актеры, в данном эпизоде не занятые (два полицейских с белыми крылышками за спиной так и просидят все два часа спектакля, пока не придет их пора встать и сказать по реплике). На авансцене висит большой стеклянный шар, который становится то голубым, то дымчатым, а то в нем, как в телеэкране, возникают лица.

На некой автобусной остановке, куда никогда не приходит автобус, тусуются персонажи. Торговец наркотиками (Денис Ясик), три девицы легкого поведения (Надежда Винокурова, Екатерина Конисевич, Ирина Бродская). «Человек из оперы с женой и импотенцией» (Дмитрий Гольдман). Любовники по Интернету (Александра Флоринская и Игорь Ларин). Парень из закусочной «Гриль» (Юрий Морозов) и Принцесса с планеты Талулла (Надежда Ширяева). Бомж (Владис Гольк), Слепая (Жанна Коняева), Старик (Марк Гейхман). Да еще инфернальный красавец в темном плаще (Дмитрий Бозин), который в конце концов оказывается не кем иным, как Хароном. Актеры в этом антураже скорее походят на трудолюбивых любителей, чем на чему-то обученных профессионалов. Выходя к авансцене, они аккуратно зачитывают с бумажек очередную сцену. Иногда переходят на крик и рвут эмоции, чаще тарабанят написанное. В паузах делают намек на танцевальные номера... В конце концов большинство действующих лиц погибают насильственной смертью (в автокатастрофе, от передозировки, от перестрелки, от руки профессионального убийцы или... от утюга во время садомазохистских игр) и благополучно отбывают вникуда. На чем спектакль заканчивается.

В общем, это тот самый случай, выходя с которого положено вздохнуть, что зрителю лучше уж посетить «Остановку. Призраки», чем пить портвейн и заниматься черт-те чем по подъездам. Хотя тут можно поспорить: может, портвейн и предпочтительнее. Среди зрителей сидела милая десяти–двенадцатилетняя девочка. Тихо слушала мат и сексуальные фантазии. Смотрела на игры взрослых, верила, что это и есть театр. Вполне вероятно, что, по грехам нашим, мы ничего лучше Хельмута Крауссера в постановке Игоря Селина и не заслужили. Но уж ребенок-то точно ни в чем не виноват!




Постановка Барышникова стала гвоздем Барселонского фестиваля

Опубликовано в номере «НИ» от 30 июня 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: