Главная / Газета 24 Июня 2004 г. 00:00 / Культура

Ларс Фон Триер

«Я ведь был коммунистом!»

СЭМ КЛЕБАНОВ

Одним из самых ярких событий Московского международного кинофестиваля стала премьера документального фильма «Догвилль. Признания» – о том, как режиссер Ларс фон Триер снимал один из самых значительных фильмов последнего десятилетия с Николь Кидман в главной роли. Одновременно была презентована книга Антона Долина «Ларс фон Триер: контрольные работы». Сам же режиссер, к сожалению, до Москвы пока так и не доехал, хотя в своем интервью «Новым Известиям» признался, что мечтает повидать Россию и ближе познакомиться с россиянами.

shadow
– Вы создавали свой «Догвилль» об Америке. Как вам кажется, могла бы та же история произойти, скажем, в Дании или в России?

– Я уверен в этом. Раньше я снимал фильмы, действие которых происходило где угодно. Я не считаю американцев худшими людьми на свете. И мне кажется, что рассказанная мною история абсолютно универсальна. Просто на этот раз действие картины должно было происходить в Америке. И я постарался сделать происходящее «американским».

– В вашем багаже уже несколько картин об Америке. Вы снимали их, так ни разу в ней не побывав. Неужели вы не чувствуете в себе потребность рано или поздно навестить Новый Свет?

– Нет-нет. Зато я бы с удовольствием поехал в Москву и надеюсь, что когда-нибудь мне это удастся. В Польше я уже был. Говорят, она очень похожа на Советский Союз, да и территориально близко. К нашим товарищам надо бы съездить… Знаете, я ведь был коммунистом! Это сейчас у вас популярно или не очень?!

– Американский журнал «Вэрайети» обвинил «Догвилль» в злобном антиамериканизме, а английский «Скрин Интернешнл» не обратил на ваш антиамериканизм ровно никакого внимания. На ваш взгляд, все это потому, что американцы слишком ранимы?

– Обвинять меня в чем либо – просто смешно. Я совершенно не собирался отвечать за Америку вообще. Помните, я снимал кино «Рассекая волны» в провинции Шотландии. Но там я ведь не обобщал, не говорил обо всей Шотландии. По-моему, все эти упреки – очень узколобый взгляд на вещи. Националистический способ понимания вещей весьма опасен и попросту глуп. «Догвилль» – это картина про нескольких людей. История столь же американская, сколь датская, российская или чья угодно. Конечно, за последние годы в мире произошло множество событий, повлекших за собой специфическое отношение к американцам... Я понимаю это.

Фильм Ларса вон Триера «Догвилль» представляет собой смешение жанров: кинематографа, театрального искусства и литературы. Его особенность: полное отсутствие декораций, что усиливает психологическую насыщенность действия. Задуманная как библейская притча, лента повествует о крахе человеческих надежд на существование идеального мира и идеальных людей, а также о жестоком возмездии за нарушение ключевых моральных норм. Действие фильма «Догвилль» происходит в Америке 30-х годов. Грейс (Николь Кидман) сбегает из дома от отца-гангстера, протестуя против его кровавого ремесла. Она находит приют в маленьком американском городке, практически деревне, запрятанном где-то в скалистых горах. Вскоре эти приют и защита оборачиваются для нее жестоким рабством. Не выдержав нечеловеческие издевательства своих новых знакомых, Грейс обращается за помощью к отцу, прекрасно понимая, что у него только один стиль общения с врагом: смерть последнего.
shadow – В конце фильма героиня Грейс говорит: «Мир был бы лучше без этого города». Вы действительно считаете, что есть на планете города, без которых мир был бы лучше?

– Это Грейс говорит, я в этом с ней не соглашусь. Весь фильм основан на песне о мести. Так что у меня не было никаких сомнений относительно финала. И все же, повторюсь, я не согласен со своей героиней. И вообще я не считаю, что в этой картине есть хорошие или плохие герои. Все эти люди просто стараются как-нибудь выжить. Но они обречены, они просто не могут быть спасены…

– Это похоже на старый миф о Содоме и Гоморре. Правда, функцию божественного провидения в вашем фильме на себя берут боссы мафии...

– Да… Но это скорее мои фантазии об Америке, такая воображаемая страна.

Потому что мне нравится слово «гангстеры», вся гангстерская эстетика, атрибутика – это очень симпатично. Уверен, и в России есть гангстеры…

– У нас их называют бандитами…

– Но суть-то одна и та же…

– Ваша последняя картина очень необычна не только по содержанию, но и по форме. Вы сами считаете «Догвилль» театральной постановкой, заснятой на пленку, или все же художественным кинофильмом?

– Не знаю. Наверное, я назвал бы это чем-то вроде «телетеатра». Подобные вещи я видел ребенком и до сих пор скучаю по простоте этой формы. Не то чтобы я был безумным фанатом театра... Но если сравнивать такие постановки с тем, что сейчас обычно показывают по телевизору, то я бы назвал телетеатр релаксацией, спокойным, расслабленным нечто, где ты хочешь вслушиваться в речи героев… Может быть, эта форма ближе к литературе… Согласен – она странная, но мне нравится.

– У меня было чувство, что нечто подобное я видел в СССР в семидесятые – это называлось телеспектаклем…

– Да, наверное, вдохновение пришло именно оттуда. Но вы помните, что вы видели, я помню, что видел я. Наверное, это нечто похожее…

– С каждым фильмом вы меняете режиссерскую манеру, свой стиль...

– Я думаю, что мы слишком много говорим о том, что такое режиссура, что такое кинопроизводство, кинематограф. Впервые в истории, кажется, недавно мы определились, с тем, что такое фильм и что фильмом не является. Мы привыкли к спецэффектам, к компьютерной обработке, но иногда хочется вернуться к тому кино, каким оно было раньше. Дело в том, что сегодня с помощью разнообразной техники делать кино стало легко. Но я думаю, что ценные вещи можно обнаружить и на иной, «не фильмовой» дороге.

Фантазия, воображение, представление чего-то иного – вот что важно.

Конечно, гора, которую ты можешь придумать и вообразить, гораздо интереснее, чем та, что ты видишь перед собой. Но в кино есть некоторая условность, которая негласно объединяет, роднит аудиторию с кинокартиной. Это игра – как в детстве: ты рисуешь вокруг себя дом, и он становится твоим настоящим домом. И вот это соглашение между двумя людьми – будем играть, как будто это наш дом – это большая радость, огромное удовольствие.

– То есть кино для вас – своеобразная игра?

– Для меня самое важное в кино – то, что стоит за фильмом, игра в реальность. Пусть это не логично, но зритель ведь это принимает. Это базовое соглашение гораздо реальнее и ощутимее, чем настоящая реальность. Вы можете сказать, что моя картина – шаг назад. Но мне безумно интересно работать таким образом.



Справка «НИ»

Ларс фон ТРИЕР родился 30 апреля 1956 года в Копенгагене. Окончил Национальную датскую киношколу. В кино дебютировал короткометражным фильмом Orchidegartneren в 1976 году. Первой же его работой в «большом» кино стал фильм «Элемент преступления» (1984), получивший призы на кинофестивалях в Каннах, Чикаго и Мангейме. В этом фильме Ларс фон Триер впервые выступил в качестве актера, сценариста и оператора. Широкой публике он стал известен по фильмам «Эпидемия» (1987) и «Европа» (1991), а международную славу принес телесериал «Королевство» (1994). Однако настоящий триумф ждал режиссера после выхода на экраны драмы «Рассекая волны» (1996), высоко оцененной на Каннском кинофестивале. Ларс фон Триер – один из основателей самого провокационного движения в современном кинематографе «Догма-95», в рамках которого он поставил фильм «Идиоты» (1998), вызвавший скандал откровенными порно-сценами. В 2000 году фон Триер выпустил на экраны музыкальную драму «Танцующая в темноте», главные роли в которой исполнили Катрин Денев и исландская певица Бьорк. Фильм был удостоен главного приза Каннского кинофестиваля – «Золотой пальмовой ветви». Последняя работа режиссера – криминальный триллер «Догвиль» (2003) с Николь Кидман в главной роли. На ММКФ демонстрируется лента о процессе съемок этого фильма.

Опубликовано в номере «НИ» от 24 июня 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: