Главная / Газета 4 Июня 2004 г. 00:00 / Культура

Телезвезда на экспорт

Андрей Норкин уверен, что западному зрителю о России лучше «Эха ТВ» не рассказывает никто

ДМИТРИЙ УМЕЦКИЙ
shadow
– Андрей, главной теленовостью недели, причем со знаком минус, стало увольнение вашего коллеги и бывшего соратника по НТВ Леонида Парфенова. Вы можете прокомментировать последствия этого шага?

– Очень жаль, что все так вышло. По-моему, очередные перемены на НТВ грозят дальнейшим ухудшением профессионального уровня нашего телевидения, усилением цензуры. Дело в том, что на НТВ традиционно силен информационный блок, а в остальном, на мой взгляд, канал, что называется, «подсел». И уход Парфенова – серьезная потеря.

– А возможно ли появление Парфенова в «Эхе ТВ» – телекомпании, где вы сейчас работаете?

– Такие решения – прерогатива руководства канала, но я считаю, что это было бы очень неплохо.

– Андрей, вы появились на телевидении в 96-м и сразу стали звездой телеэфира. Как вам это удалось?

– Меня заставили. Точнее, заставила моя жена Юля пойти на конкурс ведущих, который был объявлен на НТВ.

– Ну и как проходил конкурс?

– Я пришел в студию, прочитал текст. Нами тогда занимался Саша Герасимов, который отвечал на НТВ за утренний информационный блок. Он и привел меня к Олегу Добродееву. И Добродеев сказал мне, что я подхожу, но должен понимать, что они нарушают свое неписаное правило – берут меня без высшего образования. То есть не то чтобы у меня не было образования по специальности, у меня не было высшего образования вообще.

– Вы не пытались поступить в институт после школы?

– Почему же, пытался, в театральный. Я с четвертого класса занимался художественной самодеятельностью. В Доме культуры завода «Салют» был эстрадно-цирковой коллектив, который возглавлял Леонид Мельников, бывший артист цирка. Мы выступали с цирковой программой, но не на арене, а на сцене. Очень сильный коллектив был, мы получали много призов. Там я научился не бояться большой аудитории. Я был конферансье и еще в паре с моим младшим братом работал клоуном. Он – рыжий, а я – белый, такой классический расклад. Собственно, поэтому я и попытался поступить в театральный институт, но меня отсеяли после второго тура. Сказали – сходите в армию, там посмотрим. Ну и куда ж было деваться – я пошел на завод.

– Логично.

– Да. Работал слесарем в макетной мастерской. Делал коробки для экспериментальных приборов, дырки в них сверлил, паял, лудил, а потом в них напихивали радиодетали. Со мной работал еще один молодой парень, а остальные пенсионеры – человек пять дедушек. Потом, осенью 86-го, года меня забрали в армию.

– И в какие войска?

– В артиллерию. Сначала в «учебку». Получил сержанта, был на хорошем счету. Но потом меня поймал комбат «на факте нарушения воинской дисциплины». Во время какого-то очередного праздника весны и труда, когда все убирали территорию или перетягивали канат, я в каптерке рисовал дембельский альбом для своего замкомвзвода, переводил с кальки голых теток. Комбат разозлился и велел отправить меня в войска. За меня заступились мои «деды», и вместо Забайкальского округа я отправился служить в Кутаиси, в часть, на территории которой росли мандарины, инжир, ежевика. И конечно, у нас там никогда не было проблем с тем, как достать спиртное…

– Мы далеко ушли от телевидения. Все-таки что же вас к нему привело?

– В 91-м году меня пригласили на радио «Максимум». Так начался новый этап в моей жизни. Я работал на четырех радиостанциях и информационным ведущим, и музыкальным. А потом был конкурс, о котором я уже говорил. Короче, получилось так, что меня взяли на НТВ, и в эфир я вышел через три дня после первого прослушивания: сначала на «Орбиты» – это то, что не видно в Москве. Но очень скоро стал работать и на Москву. Так было до 2001 года. А когда в апреле того года произошли известные события с развалом НТВ, я вместе со всей командой перешел на ТВ-6. А вот на ТВС работать отказался и с февраля 2002 года начал заниматься созданием телекомпании «Эхо ТВ».

– Кто был генератором идеи?

– К тому времени уже существовал проект «НТВ Интернэшнл», ориентированный на зрителей, живущих за пределами России. Когда у Гусинского начались проблемы, он свой бизнес вынужден был отдать, а «НТВ Интернэшнл» – это та часть его бизнеса, которая осталась у него в собственности, поскольку не представляла, наверное, особого интереса для государства. Канал раньше ретранслировал программы НТВ, а затем ТВ-6, и когда сигнал отключили, им, собственно, нечего стало показывать. Ситуация была тяжелой. И тогда меня пригласил Гусинский. Мы до этого практически не были знакомы – я видел его пару раз в редакции НТВ. Но он предложил мне возглавить московскую группу, которая будет готовить информационный продукт нового канала.

– Он как-то объяснил свой выбор?

– Насколько я понял, все объяснялось тем, что просто не было желающих этим заниматься. Наверное, в выборе моей кандидатуры определенную роль сыграл и Леша Венедиктов – я тогда перешел на работу в «Эхо Москвы». Словом, Гусинский сделал мне предложение, а я его принял. Почему я должен был отказывать Гусинскому? Человеку, сделавшему НТВ – канал, на котором мне очень нравилось работать.

– С этого и началось «Эхо ТВ»?

– Да, мы начали создавать «Эхо ТВ» как компанию-производитель, не имеющую права на собственное эфирное вещание. Параллельно группы, подобные той, что возглавил я, создавались в Иерусалиме и Нью-Йорке. Канал «НТВ Интернэшнл», естественно, переименовали, чтобы не было путаницы с НТВ, назвали «Ар-ти-ви-ай» («Русское международное телевидение»). Начинали с нуля. Два года назад не было ничего, а сейчас это вполне приличный канал, и среди телевизионных версий тех телеканалов, которые смотрят русскоязычные зрители за рубежом, я считаю, что он лучший однозначно. У нас серьезная информационная группа, которая делает новости из трех городов: Москва охватывает Россию и страны СНГ, Тель-Авив берет тему Ближнего Востока, Нью-Йорк дает Америку и мир целиком. У каждого из этих подразделений есть своя итоговая программа. В Нью-Йорке – «Эхо Недели», в Тель-Авиве – «Израиль за неделю», у нас – «Российская панорама». Недавно мы создали продюсерскую группу, которая будет заниматься общественно-политическим вещанием и документальными программами.

– Это перспектива, а сейчас ваш главный продукт – новости. А чем вы отличаетесь от других каналов?

– Наш слоган, оформленный как рекламный межпрограммный ролик канала, звучит так: «Только на нашем канале новости не подвергаются цензуре Кремля». Что соответствует действительности.

– Это может заявить практически любой российский телеканал, и вы сами произносите эти слова с улыбкой.

– Ну, слоганы – это во многом какие-то рекламные трюки, они бывают более или менее удачными. Самым удачным я считаю лозунг НТВ «Новости – наша профессия».

– Так чем же вы все-таки отличаетесь от других российских каналов? Вы как-то специально ориентированы на русскоязычную аудиторию за рубежом?

– Эта аудитория почти ничем не отличается от наших зрителей. Может быть, у них больше интереса к культуре. Но сейчас, например, основной объем наших новостей касается разных вопросов деятельности прокуратуры и судов в России. Получается, что мы уделяем много внимания правам человека. Это волнует нашу зарубежную аудиторию, потому что люди там живут в несколько иных условиях. Мы тоже смотрим на мир с позиции человека, придерживающегося либеральных ценностей, и стараемся рассказывать обо всем.

– Все стараются.

–Значит, плохо стараются, потому что наши соотечественники, выезжающие за границу и вдруг увидевшие наши программы, удивляются, почему у нас в России об этом не рассказывают.

– Что вам не нравится на отечественном телевидении? Я имею в виду и вашу телекомпанию.

– Есть удивительные для меня вещи. Например, в программе «Время» Петя Марченко говорит примерно следующее: «Впервые послание президента было насквозь проникнуто заботой о каждом отдельном человеке». Господи, думаю я, Петя, ну откуда ты это взял? Не было ничего нового в этом послании, кроме того места, где общественные неполитические организации, оказывается, обслуживают у нас интересы западных фондов и в общем всячески пакостят нашему народу… Ну, вот какие-то такие штуки. Или когда 9 мая Первый канал начинает информационный выпуск с парада Победы, а не с убийства Кадырова в Грозном. Меня так работать не учили. Отдельная тема – Чечня, которую у нас никто толком не показывает. Мы собираем оттуда информацию по крохам, у иностранных журналистов, которые как-то еще могут туда проникать, у ребят-стрингеров, по сути, энтузиастов, которые привозят нам эти материалы, а мы их показываем. Нам хотелось бы больше давать информации из регионов, но не хватает технических возможностей. Это огромнейшая беда, но пока мы просто не тянем необходимый поток информации по финансовым соображениям. Более того, сейчас у нас начинаются серьезные проблемы с получением информации из регионов, поскольку местные отделения ВГТРК запрещают перегонять материалы, например, о митингах против реформы ЖКХ, протестах пенсионеров. Такие темы, как голодовка шахтеров в Хакасии, не скроешь, а информацию о рядовом митинге в Воронеже, которые там каждую неделю проходят, начинают зажимать. Или по Аяцкову, например, говорят: ребята, перегона мы вам не дадим. А что еще такого мы могли там раскопать, чего не было на центральных каналах? Так что ищем обходные пути, но они намного дороже. Правда, московские события все равно перетягивают, потому что, как ни крути, от тех решений, которые принимаются в столице, зависят и все остальные. Конечно, приходится об этом говорить чаще. Ну что ж – так устроена страна.

– Новости постоянно упрекают в «чернухе». А вообще можно ли быть оптимистом, работая в новостях?

– Специально? Нет, конечно. Уж что есть, что происходит вокруг, то и ставим.

– Вы собираетесь выпускать что-то еще кроме информационных программ?

– Я не люблю говорить о новых проектах, потому что мы настолько маленькая компания, что каждый проект у нас, извините, как каменный цветок из известного анекдота. У нас есть глобальная задача – возродить съемки документального кино. Наш ориентир – сериал «Новейшая история», который был на телеканале НТВ. Первый фильм мы уже заканчиваем. Это две серии по 52 минуты, называется он «Товарищ президент» и посвящен второй инаугурации. Там очень сильный состав участников: Александр Яковлев, Борис Немцов, Евгений Киселев, Андрей Пионтковский, Борис Березовский, Ахмед Закаев, Владимир Буковский, Олег Калугин… Снимали здесь, в Америке и в Англии. Не оставляем идеи сделать совместно с «Эхом Москвы» программу «Говорим по-русски», сейчас заканчиваем для нее компьютерную графику. Об остальном пока умолчу, не хочу выглядеть пустозвоном.

– Вас не видно в России, это положение как-то изменится?

– Недавно «Ар-ти-ти-ай» запустился в Интернете, и в очень приличном качестве. Интернет – это будущее телевидения, и очень близкое будущее. А эфирное телевидение, скорее всего, обречено. Поэтому мы и стараемся работать по самым современным технологиям.



Справка «НИ»

Андрей НОРКИН родился 25 июля 1968 года в Москве. По окончании школы в течение года работал на заводе Научно-исследовательского института дальней радиосвязи (НИИДаР). После армии выиграл конкурс на должность диктора Центрального стадиона в Лужниках, где проработал несколько лет. Затем был ведущим на некоторых FМ-радиостанциях. В 1996 году пришел на телевидение. На НТВ вел программы «Сегодня» и «Герой дня». С апреля 2001 года на ТВ-6, вел программы «Сейчас» и «Опасный мир». Затем при поддержке радиостанции «Эхо Москвы» создал телекомпанию «Эхо ТВ» и стал ее главным редактором. Заместитель генерального директора ЗАО «Эхо Москвы». Женат, имеет двоих детей.

Опубликовано в номере «НИ» от 4 июня 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: