Главная / Газета 24 Мая 2004 г. 00:00 / Культура

Шекспир по-русски

В Москве стартовал мюзикл «Ромео и Джульетта»

КОНСТАНТИН БАКАНОВ

В минувший уикенд в Театре оперетты прошли первые спектакли «Ромео и Джульетты». Постановку сделала та же команда, что ставила «Нотр-Дам де Пари». Ценители жанра невольно сравнивают один мюзикл с другим и приходят к выводу, что музыкальный Шекспир лишь «продолжает» музыкального Гюго.

На сцене Театра оперетты играют прежние актеры и не оперившаяся молодежь.
На сцене Театра оперетты играют прежние актеры и не оперившаяся молодежь.
shadow
Сравнения напрашиваются сами собой. Актеры, декорации, типажи, тексты песен – все похоже, только вместо Эсмеральды – Джульетта, а вместо Квазимодо – Ромео. Зрителю опять показывают кристально чистую любовь и нечеловеческие переживания по этому поводу. Снова смерть, никакого «хеппи-энда», и в конце зритель рыдает над покончившими с собой шекспировскими влюбленными. Вероятно, после успеха «Нотр-Дама» труппа решила, что лучшее – враг хорошего, и постаралась особо не экспериментировать с классикой. Сравнить два мюзикла можно сегодня в Кремле, где вместе с российскими актерами «Нотр-Дама» выступит французский Квазимодо Пьер Гару.

Разница все же есть. В «Ромео» больше речитативного текста, произносимого в стихах или в прозе, чем было в «Нотр-Даме». С учетом того, что мюзиклы в большинстве своем относятся к «театру поп-музыки», это не идет спектаклю на пользу. И если к песням с бесконечно повторяющимися словами «кровь-любовь», «смерть-судьба» у нас привыкли, то голые стихи выглядят просто нелепо. Бросаются в глаза и некоторые сцены, которые по сравнению с целомудренным «Нотр-Дамом» кажутся слишком фривольными. В середине действия, когда Кормилица прибегает в стан вражеской семьи, чтобы спасти любовь, актеры почему-то начинают хватать ее за разные части тела – она отвечает тем же, а отдышавшись после похотливой потасовки, почему-то заявляет: «Пошли вон, уроды, собаки, отпустите мне юбку!» Неромантично как-то. Однако, как и в «Нотр-Даме», ни один зритель не ушел из зала в недоумении. Закадровый голос, комментарии в стихах и прозе, мимика и танцы – все направлено на то, чтобы каждому сидящему в зале разжевать нехитрый в общем сюжет до мелочей. Мол, мы в Вероне. Мол, все враждуют. Вот вам несколько песен про вражду, несколько танцев про вражду и для особо непонятливых – текст про это же из динамика. Вот вам любовь (тот же незатейливый набор). А вот вам после этого и смерть. Все как в учебном классе, когда педагог по многу раз повторяет для двоечника, а слушают все.

Российские постановщики мюзиклов после провалов «Чикаго» и «42-й улицы», наконец, уяснили, что нашему зрителю нужны мыльные оперы, исполненные «вживую». За драматургией – пожалуйте в другие театры или в ту же «Московскую оперетту» на «репертуарные спектакли». Директор театра, на сцене которого поставлен «Ромео», Владимир Тартаковский признался «Новым Известиям», что в мюзикле публике просто нужно показывать любовь и все, что вокруг нее происходит. Вот и весь секрет успеха. По его мнению, шоу и костюмы – это лишь фон, необходимый, но не- достаточный для России.

«Ромео и Джульетта», как и «Нотр-Дам», – французская постановка. Во всяком случае, авторские права приобретены у французов, музыка их, но наши творческие силы решили плясать не от французской версии, а непосредственно «от Шекспира». По крайней мере, так было заявлено. Режиссер-постановщик Реда Бентэфор, бывший футболист, а теперь казначей французской федерации футбола, «инспектировавший» нашу труппу, остался доволен российской версией и отмечал классную игру актеров, хореографической группы и во время кастинга «увидел огромное количество талантов». По поводу того, что россияне предпочли ему «Шекспира», особо не переживал: «Это замечательно – взять знаменитую русскую душу и вложить ее в шекспировский материал». Однако на деле единственная разница между французской постановкой и нашей – в роли Судьбы или Смерти (в Оперетте долго не могли определиться, на каком из этих слов остановиться). Роль без слов и включает в себя лишь хореографию. У французов она формальна – женщина с косой. У нас – одетое в белое существо непонятного пола, которое время от времени суетится между героями, олицетворяя в первом отделении судьбу, а во втором – смерть. То кидает героев в объятия друг друга, то забирает в лучший мир. Продюсеры ждут, когда заживет колено у звезды Большого театра Николая Цискаридзе, и тогда Смертью станет именно он.

На все роли имеются по два актера, но составы не делятся на первый и второй. Исключения составляют Ромео и Джульетты – их три пары. Джульеттам лет по 16–17. Мальчишки Ромео им под стать. Всех отобрали в результате кастинга за несколько месяцев до премьеры, и у всех без исключения светятся глаза. Даже сейчас, когда уже прошли первые спектакли, они все еще не могут поверить, что играют в таком пафосном мюзикле. Правда, вокал, увы, страдает, и главные герои поют заметно хуже, чем прочие. Издержки возраста: виноват Шекспир.

А мюзикл действительно пафосен. Обилие рекламы, льющейся со всех телеканалов, приводит к тому, что Театр оперетты превращается в место светских раутов. Сюда приходит элита. К примеру, в субботу мюзикл посетили известные политики, в числе которых бывший глава администрации президента Александр Волошин и бывший кандидат в президенты Ирина Хакамада. В антракте в двух противоположных фойе с ними общались продюсеры представления Катерина Гечмен-Вальдек и Александр Вайнштейн. Г-жа Хакамада в интервью «Новым Известиям» отметила хороший кордебалет, хорошие костюмы и «хорошую отрицательную энергетику», «а вот с положительной энергетикой как-то не очень», сказала Хакамада.



Комментарии

НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ, солист Большого театра РФ:

– Наверное, благодаря шлейфу моих профессиональных достижений меня рассматривают здесь в ранге приглашенной звезды. Но лично я не чувствую себя на каком-то особом уровне, я такой же исполнитель, как остальные артисты. Я вообще не люблю слово «звезда». На сцену выйду только в том случае, если сам буду ощущать, что достоин уровня спектакля и уровня имени Николая Цискаридзе, которое я уже создал. Когда это будет, пока не могу сказать.

Судьба, которую мне предстоит играть, со мной тоже сыграла интересную вещь (полгода назад Николай повредил ногу. – Ред.), и теперь я не люблю загадывать. В моей жизни все было рассчитано и расписано на многие годы вперед, но в один прекрасный момент судьба меня развернула и сказала «Подожди».

Я не считаю, что мюзикл – это поп-жанр, и уверен, что театр вообще нельзя делить по такому принципу. Просто есть театр музыкальный, а есть драматический. Я – работник музыкального театра, балет относится именно к такому виду искусства. Уверен, что этот мюзикл ожидает успех. Здесь замечательная музыка к такому потрясающему сюжету, который проходит через все мировые эпосы.

Опубликовано в номере «НИ» от 24 мая 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: