Жан-Поль Рапано

– Мсье Рапно, вы прежде ставили комедии. Зачем на этот раз вам понадобился столь трагический фон?

– Для меня это было очень важно. Действие моего фильма происходит в определенные три дня, в июне 40-го года, когда все смешалось, люди будто потеряли голову и почву под ногами. Это очень тяжелый период в истории Франции. Было совершенно непонятно, к чему приведут события и какой выбор будет сделан государством. Этот фильм – своего рода воспоминания о моем детстве. Я тогда был ребенком, и мне казалось, что вокруг творится безумный, но какой-то жизнерадостный хаос. И мой юмор, мой сатирический взгляд на этот трагический период – это определенная степень иронической защиты ребенка.

– Этот хаос заставляет вспомнить Шекспира. Комедия положений у вас перетекает в комедию вещей, а комедия лирическая превращается в комедию абсурда…

– Вы только представьте себе, что в спокойный маленький город приезжает сразу весь Париж – правительство, артисты, политические деятели, весь французский истеблишмент, вся политическая элита, и все эти люди не знают, где разместиться, где они будут ночевать, где столоваться, где работать. И, еще до того как я придумал интригу фильма, я уже размышлял о том, как хорошо было бы снять вот это «вавилонское столпотворение», карусель, которая вроде бы крутится на одном месте, но в которой совершенно абсурдное количество карусельных лошадок, осликов, медвежат и людей. Этот перенаселенный кадр, перенасыщенный персонажами, каждый из которых находится в действии и в развитии. Для меня осмысление этого процесса стало одной из самых важных идей фильма.

– Вы стилизовали картину под французское кино середины века. Ретро-детали вам были необходимы, чтобы передать дух времени?

– Для меня действительно важна каждая деталь, потому что я маньяк деталей, привязан к каждой запятой, к каждой точке на экране. Мне важно все: как актеры себя ведут, во что они одеты, как пострижены, даже то, о чем они думают в тот момент, когда играют. Кроме того – какая за окном погода, как стоит кресло, какой кожей оно обито, какая в принципе мебель в кадре и даже то, какие насекомые в этом кадре пролетят. И когда техники мне говорят: «Все это не важно, этого все равно никто не заметит», я схожу с ума. Когда я занимаюсь актерами, особенное внимание уделяю массовке, стоящей поодаль. Мне важно не только то, что делают персонажи на первом плане, но и те, кто заполняет второй, третий фланги. Потому что мне кажется, что в фильме, как и в жизни, важна каждая деталь для того, чтобы картина мира была полной.