Главная / Газета 4 Марта 2004 г. 00:00 / Культура

Про это

«АХЕ» показал свой вариант свадебного обряда

ОЛЬГА ЕГОШИНА

В Центре им. Мейерхольда в рамках юбилейной программы «Золотой маски» прошли премьерные гастроли Русского Инженерного театра «АХЕ» из Петербурга, который показал столице спектакль «Мокрая свадьба».

Брачный пир Жениха (Алексей Меркушев) и Невесты (Яна Тумина).
Брачный пир Жениха (Алексей Меркушев) и Невесты (Яна Тумина).
shadow
Существование группы, подобной «AXE», стало возможным только в последние годы, когда театральные люди мигрируют как перелетные птицы из страны в страну, ища свою экологическую нишу. Появились театры, прописанные в одном географическом пункте, а реально живущие в другом. Для петербургских театральных художников Максима Исаева, Павла Семченко и пошедших за ними сотоварищей такой страной жительства стала Германия, городок Эрланген. Именно там они находят деньги на свои сумасшедшие и очень дорогие акции-перформансы, которые существенно расширяют наше представление о границах театра и возможностях сценографии. В этот раз руководители театра создали медитативное действо свадебного обряда.

В русском языке прочно закрепилось выражение «играем свадьбу», и изучение театральной природы свадебных обрядов входит необходимой составляющей во все курсы истории театра. Максим Исаев и Павел Семченко предложили свой вариант ритуала бракосочетания. Два мистагога с раскрашенными лицами и пейсами в длинных фартуках творят обряд. Один проводит «очищение» Жениха (Алексей Меркушев), моет и хлещет его веником, поливает водой и засыпает то ли зерном, то ли рисом, то ли пылью, облачает в черный костюм. Другой разводит огонь и «окуривает» дымом Невесту (Яна Тумина). На заднем плане навстречу друг другу движутся смешные маленькие куколки-марионетки: встает на колени крошечный жених (не сразу замечаешь тросики, которые приводят в действие его движения), белая невеста плывет павой... Куклы повторяют людей и умножают количество брачующихся.

В свадебных традициях каждая деталь многозначна, каждый жест не случаен – трактуй, как хочешь. Вот водный водоем, в центре которого поставят стол и два стула. Жених и Невеста сядут друга напротив друга, вглядываясь в лица. Он протянет свой бокал, она медленно выльет молоко из бутылки на стол. Капли текут, Жених ловит падающую влагу в бокал, пьет. Также невеста проливает вино, точно жертвоприношение неведомым богам. Вода окрашивается в белый и красный цвета, водоем засоряется пустыми бутылками, выброшенными бокалами, пеплом вспыхнувшего на столе костра. Точный образ отгулявшего пира. И в скобках можно заметить, что мир «Мокрой свадьбы» явно создан мужчинами: ни одна женщина не смогла бы так насорить на сцене.

После застолья Жениха раздевают, укладывают на стол, мнут, месят как тесто. Потом на него кладут не девушку, а скользкую мертвую рыбу. И он целуют эту рыбу, ласкает ее, медленно вспарывает живот, кромсает внутренности. Окровавленный, вымотанный, весь перепачканный в рыбной крови, он после «ночи любви» меньше всего похож на счастливчика. Невеста принесет раскатанное тесто, рыбные остатки завернут в свадебный пирог. Не смыв слизь и кровь, усталый Жених натянет светлые одежды, возьмет под руку невесту, и они вместе пойдут в новую счастливую жизнь. Страшно? Конечно страшно. А разве в жизни это происходит легче?


Опубликовано в номере «НИ» от 4 марта 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: