Главная / Газета 2 Февраля 2004 г. 00:00 / Культура

МАЗЕПА С ПИСТОЛЕТОМ

Большой театр осовременил оперу Чайковского

МИХАИЛ МАЛЫХИН

В минувшие выходные знаменитый театральный режиссер Роберт Стуруа презентовал в Большом театре свое прочтение исторической оперы Чайковского «Мазепа». В его версии украинский гетман более походит на политика среднего звена, стремящегося к власти всеми возможными способами.

shadow
Не празднично встречал свою новую оперную премьеру Большой театр. На фасаде висела гигантская черная афиша «Мазепы» с траурным золотым орнаментом. Она как бы предупреждала: не все оперы одинаково полезны. Если афиша по эскизам Юрия Грымова походила на надгробие, то программка премьеры – на некролог. Из «некролога» можно было почерпнуть причину траура в Большом. Действительно, веселого мало в истории о красавице гетманше Марии, которая сходит с ума, после того как муж – Мазепа – казнит ее отца, бросает ее и пускается в бега от закона.

Иностранцы, заглянувшие на самую громкую театральную премьеру московского сезона, были разочарованы и напуганы. Вместо пышных малороссийских пейзажей, где, по сценарию, распевают затейливые классические арии на пушкинские тексты («Тиха украинская ночь...»), они увидели на сцене жутковатую черную степь и страшные глаза Ленина, взирающие с декораций Георгия Алекси-Месхишвили. Интуристам было невдомек, что опера эта, по словам дирекции театра, не на экспорт создавалась, а для внутреннего потребления. Россиянам по крайней мере было понятно и знакомо все – до последнего движения и ноты. На оперной сцене вместо исторической драмы театральный мастер Роберт Стуруа разыграл жестокий фарс о современных выборах в российской глубинке. Здесь были и добродушные селянки в кокошниках, и зажиточный фермер – друг кандидата в народные предводители, да и сам нагловатый – то ли депутат, то ли мэр Мазепа в окружении бандитов-телохранителей в кожаных плащах. По крайней мере на знаменитого гетмана, желавшего поссорить Украину с Россией, чтобы взойти на престол «украинским царем», Мазепа никак не походил. Выглядел заурядным бандитом начала нашего века. Когда по ходу оперы в зале звонили мобильные телефоны, он всякий раз доставал из кармана... пистолет. Убеждение действовало, и рассеянные зрители быстро отключали мобильники. В общем, и романтической любви в опере видно не было – какая уж тут любовь, если, распевая семейный дуэт, Мазепа укладывает жену Марию на стол и раздвигает ей ноги...

Нет, избалованным роскошью иностранцам опера явно не понравилась – многие ушли после первых двух часов представления, так и не увидев потешных плясок скоморохов с окровавленными головами казненных в руках и не услышав роскошную финальную арию сумасшествия Марии в исполнении Лолитты Семениной. Россиянам, напротив, зрелище пришлось по душе – такого психологического натурализма теперь не увидишь, наверное, даже в телесериалах. На протяжении почти пятичасового зрелища трагедия под музыку Чайковского смотрелась на одном дыхании – каждое движение и каждый вздох певцов был оправдан музыкой и динамикой развития сюжета. Благодаря дирижеру Александру Титову оркестр звучал безупречно. А потрясающие мрачноватые световые эффекты превращали спектакль в фантастическое действо о старых как мир страстях – жажде власти и любви. Несмотря на интернациональный состав команды, выпускавшей премьеру, «Мазепа» получилась очень «русской» – ее «умом не понять» и «аршином общим не измерить». В этой опере как в зеркале отразилось все то, чем живет и дышит Россия сегодня. Большой театр совершил странный и рискованный эксперимент, превратив приторную классику в кровоточащую социальную драму. Хотя такое прочтение классики наверняка не всем придется по душе: не всем такие оперы одинаково полезны.


Опубликовано в номере «НИ» от 2 февраля 2004 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: