Главная / Газета 11 Августа 2003 г. 00:00 / Культура

Михаил Левитин

«Я жалею, когда уходит легкомыслие»

Полина БОГДАНОВА
Михаила Левитина волнует судьба сада «Эрмитаж»
Михаила Левитина волнует судьба сада «Эрмитаж»
shadow
Театр «Эрмитаж» на днях открыл новый сезон. Свое имя он получил по названию легендарного московского сада, который еще до революции был одним из центров театральной и художественной жизни города. Сегодня многое меняется. О саде и театре мы говорим с художественным руководителем театра «Эрмитаж» Михаилом Левитиным.

– Что тревожит вас сегодня?

– С территорией, на которой расположен театр, у меня есть проблема. Я имею в виду сад «Эрмитаж». Тут идет какая-то своя борьба, я бы не хотел в ней участвовать. Мне достаточно того, что я потерял товарища – своего замечательного друга Женю Колобова. Собственно, что говорить, у меня было тяжелейшее лето. Умерли пять друзей. И это были друзья реальные, не только для душевного общения. Но для того, чтобы сохранить дело, главный из них, конечно, Колобов.

– Что вас с ним связывало?

– Все, начиная со строительства театра «Новая опера», который он возвел по соседству с нашим. В последнее время Женя очень нервничал, присутствовал на заседаниях, где решалась судьба сада «Эрмитаж». И его присутствие как-то сдерживало людей, которые не хотели считаться с нашими художественными интересами. Надеюсь, что они будут вести себя интеллигентно и впредь. Меня очень волнует, останется ли этот сад все-таки местом, где меньше торгуют и больше играют спектаклей. Всегда это был арт-сад. Хочется, чтоб это осталось. У нас нет художественной жизни. Есть много театров, концертных залов. Люди книги покупают. А вот художественной жизни нет. Это у меня вызывает чувство колоссальной тревоги.

– У вас есть ощущение каких-то негативных перемен времени?

– Тут надо цитировать «Талмуд». Там все сказано. «Вы говорите «время идет». Безумцы – это вы проходите». У меня нет никакого ощущения перемен. Время я проверяю только через свое состояние, устал ли я, болен ли я, способен ли на сильный рывок? Я очень рад, что написал роман за довольно короткий период. Он не написан еще, но доведен до точки. Для меня это очень много, если я довожу до точки. Но не без помощи трагедий моей жизни. Смерть моих друзей заставила меня писать о главном.

– Я помню, что очень давно вы говорили, что вам трудно заниматься тем театром, которым вы занимаетесь. Потому что у нас в стране любят другой тип театра. Сейчас это чувство прошло?

– В этой стране привили интерес к психологическому театру, к правде жизни. Традиция такого театра стала у нас главной. Она была очень понятна вождям, она была очень понятна государству. И последователи этой традиции у нас обречены на внимание.

– А вы что считаете, что вам недостаточно уделяли внимания?

– Моя жизнь абсолютно прекрасна. Но я всегда был забавой для аудитории, я считался фокусником, и думаю, что для большинства я до сих пор – человек-аттракцион. Клоун. Но не человек, представляющий глобальные национальные государственные ценности. Фиглярство, клоунада, цирк. А для меня это мировоззрение. Театральное. Человеческое мировоззрение. Люди для меня делятся на белого клоуна и рыжего клоуна. Все, всегда. Иногда рыжий становится белым. Надеюсь, что это не исключает понимание психологии человека, но психологии человека, основанной не на опыте, а на чувственности, природе. Человек ведь – очень простое существо. Простейшее. Как говорил мой покойный друг Юра Кононенко «на раз, два». И это не унижает человека.

Я жалею, когда уходит легкомыслие. Все-таки я им силен. И никто этого не делал в этой стране. В наши годы никто не делал Хармса, Лабиша. Чушь. Чепуху никто не делал. Ее и не ценят, в общем-то. Но она есть правда о человеке. Я умел на сцене жить счастливо. Абсолютно умел. Я владел искусством жить счастливо на сцене. Можно сказать, артистично, но этого мало. Как я говорил Киму «напиши мне пятьдесят два куплета абсолютной чуши. И я поставлю». Людям это очень нравится, если это получается. Это не абсурд. Это состояние души. Это не желание показать – вот какой мир уродливый. А это желание показать – вот какой он счастливый.

Cправка «НИ»:

Михаил Левитин родился в 1945 году в Одессе. В 1968-м закончил ГИТИС по курсу Юрия Завадского. Когда был студентом, поставил «Варшавскую мелодию» Леонида Зорина в Казани, «Синюю птицу» Мориса Метерлинка в рижском ТЮЗе, «О том, как господин Мокенпотт от своих злосчастий избавился» Петера Вайса у Юрия Любимова в московском Театре на Таганке.

Позднее ставил в ЦТСА – «Бойню номер пять» Курта Воннегута и «Фантазии Фарятьева» Аллы Соколовой, в ленинградском театре Комедии – «Концерт для» Михаила Жванецкого. «Мерси» Булата Окуджавы в рижском ТЮЗе. В 1979 году начал работать в «Театре миниатюр». Вслед за Левитиным туда пришли такие известные актеры, как Роман Карцев и Виктор Ильченко, Любовь Полищук. Левитин поставил с их участием «Когда мы отдыхали» Михаила Жванецкого, «Чехонте» по рассказам Антона Чехова. Особый успех имела постановка 1982 года «Хармс! Чармс! Шардам! или Школа клоунов». В 1985 году Михаил Левитин стал главным режиссером театра. А в 1986-м – художественным руководителем. С этого времени театр получил название «Эрмитаж».

В общей сложности Михаил Левитин поставил больше пятидесяти спектаклей. Он автор книг: «Сплошное неприличие», «Еврейский Бог в Париже» и «Плутодрама».

Опубликовано в номере «НИ» от 11 августа 2003 г.


Актуально


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: