Суд счел, что правозащитники оклеветали Кадырова

Вчера Тверской суд столицы удовлетворил иск президента Чечни Рамзана Кадырова к председателю совета правозащитного общества «Мемориал» Олегу Орлову, в котором чеченский лидер требовал опровергнуть обвинения в свой адрес в связи с убийством правозащитницы Натальи Эстемировой. Зал суда был переполнен – на процесс помимо участников пришли около 20 сотрудников правозащитных организаций и три десятка журналистов. Со стороны Кадырова выступали четыре свидетеля – представители чеченских общественных организаций. Они заявили, что похищенная и застреленная 15 июля этого года Наталья Эстемирова предоставляла московским и зарубежным правозащитным организациям «недостоверные данные о происходящем в Чечне» и «думала не о помощи людям, а о пиаре». Со стороны Олега Орлова выступили три свидетеля – сотрудники «Мемориала» Александр Черкасов, Григорий Шведов и Светлана Ганнушкина. По словам Черкасова, Кадыров угрожал Эстемировой «за неуважение чеченских традиций» и правозащитница даже была вынуждена отправить свою дочь из Грозного к сестре в Свердловскую область.

Заседание продолжалось весь день. После нескольких перерывов судья вынес вердикт: взыскать с Олега Орлова в пользу Рамзана Кадырова 70 тыс. рублей компенсации морального вреда (Кадыров требовал 10 млн. рублей) и опубликовать на сайте «Мемориала» опровержение. Адвокат Кадырова Андрей Красненков сообщил, что решением суда удовлетворен, однако будет добиваться возбуждения уголовного дела в отношении Орлова – одну только денежную компенсацию он считает недостаточной. Представителей Кадырова возмутило и то, что присутствовавшие в суде правозащитники продолжали называть президента Чечни убийцей. Проигравшая сторона с решением суда не согласилась и намерена его обжаловать. Адвокат Олега Орлова Анна Ставицкая сообщила, что в случае отказа в вышестоящих инстанциях будет обращаться в Европейский суд по правам человека. Не отказался от своей позиции и сам Олег Орлов. Он подчеркнул, что считает Кадырова виновным в убийстве Эстемировой «не в юридическом, а в социально-политическом смысле».