Главная / Газета 3 Июня 2009 г. 00:00 / Происшествия

«Столбовая дорога» обвинений

Дело о взрыве фонаря в центре Москвы полно противоречий и нестыковок

ЗОЯ СВЕТОВА

Завтра в Тверском районном суде Москвы продолжатся слушания по делу о взрыве фонарного столба на Манежной площади в конце декабря 2007 года. На скамье подсудимых студент 3-го курса Московского государственного университета путей сообщения 22-летний Иван Белоусов. Его обвиняют в хулиганстве и хранении взрывчатых веществ. Молодой человек свою вину не признает. Между тем ему грозит до семи лет лишения свободы. Судебный процесс обещает стать скандальным: по словам адвокатов парня, у обвинения нет доказательств его вины. На первом заседании один из свидетелей отказался от своих показаний, данных на следствии. Судя по вопросам, которые прокурор задает свидетелям, его интересует не столько сам взрыв, сколько политические взгляды подсудимого и его приятелей.

27 декабря 2007 года около шести вечера на Манежной площади в Москве прогремел взрыв. Был поврежден фонарный столб и тротуарная плитка. Преступников по горячим следам найти не удалось. Как выяснили «НИ», сначала следователи подозревали в этом хулиганском взрыве выходцев с Кавказа, но потом появилась версия о «националистическом следе». Судя по обвинительному заключению, оперативники пытались связать предполагаемых виновников взрыва на Манежной с обвиняемыми в совершении взрывов на Черкизовском рынке и в общежитии МГУ. Однако доказательства подкачали. Следствие работало больше года: изучались биллинги телефонных переговоров, данные видеокамер, установленных на здании Госдумы. Одна из камер вроде бы зафиксировала двух неизвестных около злополучного фонарного столба. Но, по словам адвокатов, запись нечеткая – не видно ни лиц, ни фигур, ни одежды. Оперативники заинтересовались студентами тех вузов, в которых ранее выявлялись ячейки националистических организаций, – МГУ, Высшая школа экономики, МИРЭА, МГТУ, МИИТ. Выяснилось, что в тот день и в то время в метро «Охотный Ряд» входило несколько студентов, и с октября 2008 года их стала искать милиция.

Ночные допросы

Ранним утром 5 ноября 2008 года оперативники ГУВД Москвы провели обыски у Ивана Белоусова и троих его приятелей, которые могли быть 27 декабря 2007 года в районе Манежной площади. Ребята были задержаны. В тот декабрьский вечер в кафе на станции «Площадь Ильича» отмечал свой день рождения один из выпускников биофака МГУ. Вместе с Иваном Белоусовым и еще двумя приятелями они встретились в метро и пошли покупать имениннику подарок на Тверскую. Выпили медовухи, которую продавали в палатке около Исторического музея, и спустились в метро «Охотный Ряд». Поехали в кафе, где отпраздновали день рождения. Такова версия событий Ивана Белоусова и его приятелей. Естественно, она не устраивала следствие. Поэтому в показаниях студента биофака С. появились другие подробности. На допросах он говорил, что, пока двое друзей пили медовуху, они с Иваном на 2–3 минуты поднялись на Манежную площадь. Он отвернулся, чтобы прочесть SMS-сообщение, а Иван вроде достал из рюкзака какой-то пакет и со словами «Давай пошумим!» вынул что-то из пакета и положил у столба. Потом они ушли.

Но на первом же заседании суда 7 мая свидетель изменил свои показания, заявив, что не помнит, чтобы Иван предлагал ему «пошуметь». Ему теперь кажется, что Белоусов достал скомканный пакет для мусора, куда они положили пластиковые стаканчики из-под медовухи. Прокурор была удивлена этими показаниями. Допрос студента-биолога в суде длился больше часа.

«Ко мне приехали домой в пять утра и отвезли меня в наручниках в главное следственное управление ГУВД Москвы на Менделеевскую, – объяснил студент-биолог. – Прямого давления на допросе на меня не оказывали. Но сама обстановка действовала угнетающе. Мне обещали большие сроки. В изоляторе временного содержания я провел двое суток». Белоусов также задал вопрос этому свидетелю: «Правда ли, что, когда меня ввели в кабинет следователя для проведения очной ставки, ты сказал: «Прости Ваня, но мне обещали пять лет»?» Судья сняла этот вопрос как не имеющий отношения к делу, но биолог все же успел сказать: «Я знаками дал понять Белоусову, что меня хотят «закрыть».

Вообще, первое заседание суда произвело на корреспондента «НИ» гнетущее впечатление. Прокурор спрашивала у свидетелей, являлись ли они членами неформальных объединений, какую музыку они любят слушать, как они относятся к существующему политическому устройству. Ответить на эти вопросы молодые люди толком не могли и дрожащими голосами сообщали суду, что допросы на следствии вызвали у них стресс. «Изначально меня тоже подозревали в теракте, – заявил 22-летний студент-философ. Говорили, что Белоусов и С. являются организаторами, а я – посредником». Во время допроса в суде студент-философ также сильно волновался. Впрочем, он ничего не видел и не слышал, потому что пил медовуху и даже не помнил, отходил ли Белоусов с биологом на две минуты к фонарному столбу.

Уравнение со многими неизвестными

Присутствовавшие в Тверском суде журналисты обратили внимание, что в перерыве заседания с прокурором беседовали два оперативника. Один из МВД, другой из ФСБ. По словам адвокатов подсудимого, именно они в течение пяти месяцев, пока Белоусов находился под следствием в СИЗО «Бутырка», а затем в СИЗО «Лефортово», требовали от него, чтобы он дал признательные показания на себя и своих товарищей.

«Мы неоднократно писали заявления во все инстанции о недопустимости таких почти ежедневных бесед с нашим подзащитным, которые проводили с ним оперативники, оказывая тем самым на него психологическое давление. В соответствии с УПК все следственные действия должны проводиться только с участием адвокатов», – выразил «НИ» свое мнение адвокат Белоусова Николай Козяйкин.

Следствию не удалось доказать наличие преступной группы, состоящей из студентов, готовивших взрыв. Остались только «неустановленные лица», которые в неустановленное время якобы вступили с Белоусовым в сговор. Судя по материалам дела, по крайней мере, трое из четырех ребят, которых допрашивали утром 5 ноября 2008 года, задерживались за участие в «Русском марше». Больше ничего предосудительного в их деятельности замечено не было. Кстати, Белоусова никто за участие в марше не задерживал. Известно только, что он очень хорошо играл в футбол за команду МГУ и мечтал сколотить народные дружины, которые бы следили за порядком в том микрорайоне, где он жил.

«В деле много нестыковок и противоречий. Из видеозаписи видно, что взрывное устройство было заложено в 16.24. А взрыв произошел в 17.58, – обратил внимание «НИ» адвокат Николай Козяйкин. – Манежная площадь находится под усиленной охраной спецслужб. Возникает вопрос, как бесхозный пакет столько времени не замечали сотрудники милиции? Кроме того, в 17.05 Белоусов уже находился на станции «Площадь Ильича» и не мог нажать на дистанционное устройство. Удивляет, что в материалах дела отсутствует запись момента взрыва, хотя видеокамера Госдумы должна была бы ее зафиксировать. Почему спецслужбы не представляют эту пленку? Это говорит о невиновности Белоусова».

Остается надеяться, что Тверской суд Москвы внимательно изучит все обстоятельства дела. А вопросов остается много. Почему, например, как рассказала тетка Белоусова, на первом же суде, где Белоусову избирали меру пресечения, следователь заявил, что Белоусов находился на Манежной в момент взрыва, хотя по распечаткам телефонных переговоров было известно, что он в это время был на дне рождения? Почему студенты-свидетели фактически находятся под охраной тех же оперативников ФСБ и МВД, которые посещали Белоусова в СИЗО? Кстати, как стало известно «НИ», сами студенты никого о защите не просили.

Опубликовано в номере «НИ» от 3 июня 2009 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: